Онлайн книга «Последняя битва»
|
А скоморохи ржали, что твои кони! Ухахатывались. Еще бы – этакая-то развлекуха. — Вставай, поднимайся, Рыжий! – кричали. – Хватит в луже сидеть. — Ладно вам ржать-то, – обиженно скривился Осип. Потрогав порты, прошептал со вздохом. – Теперь вот из-за нее мокрым идти. И дернул же черт боярина взять этакую змеюку! Теперь вот ее терпи… Ладно, еще посчитаемся… Иван посмеялся вместе, покачал головой, и, пропустив скоморохов вперед, придержал идущую вслед за телегой Ульяну: — Подожди-ка, дева, разговор есть. Глеб с Саввой тоже остановились, оглянулись – мало ли, прикажет что-нибудь господин? Раничев махнул рукою: — Идите вперед, не ждите. Рыжего догоняйте. — А ты, батюшка? — А мы никуда не денемся. Парни ушли, и Иван искоса взглянул на девчонку: — Вот что, Ульяна. Рыжего ты проучила неплохо, да и стоило, черт побери, но… Помирись. Нечего в отряде раздор да смуту вводить. Ульяна неожиданно покраснела: — Да я… я, боярин, и сама-то хотела… да ты вот вперед сказал… — Ну теперь уж терпи до привала. Но – на привале чтоб замирились, лады? — Да я ж сказала… Девчонка не обманула, на привале, после того, как перекусили, улучив момент, поймала Осипа за кустами, схватила за руку: — Ну не сердись, Рыжик! Ты ведь и сам виноват, первый начал. — Чего, – Осип отвернулся. – Чего пристала‑то? — Не сердись, говорю… — Вот еще, сердиться. — Ой, а на локте-то у тебя дырка… Давай-ко, заштопаю! — Дырка? – Осип посмотрел на локоть рубахи, и в самом деле, давно уже изодравшийся. – И без тебя справлюсь. — Да не дуйся ты! — Да больно надо! — Ну хочешь… хочешь, тебя поцелую? — Ты?! Да упаси, господи! Вымолвив эту фразу, Осип Рваное Ухо быстро понял, что сказал что-то не то. Ульяна дернула плечом и быстро пошла прочь. — Эй, постой… Постой же! Рыжий проворно бросился следом. И не только потому, что побаивался возможной реакции Раничева, хотя и это, что греха таить, сыграло свою роль, но большей-то частью из-за того, что вдруг ощутил, что – совершенно зря – причинил другому боль, как сказали бы святые старцы или тот же Глеб – «оттолкнул протянутую руку». — Ух, еле догнал… Осип уселся в траву, рядом с поспешно отвернувшейся от него девчонкой. — Ну ты это… Того… Давай – мир, а? — Мир? – Ульяна вдруг улыбнулась. – Давай! Путешествие выдалось долгим, и слава Господу, что хоть погода благоприятствовала: в пути всего два раза случился дождь, да и тот переждали в Могилеве и Менске, а так почти все время держалось вёдро. Когда вышли лесами на Черную Русь, к Неману, все так же пекло солнце. Завидев реку, путники обрадовались, напоили коня да бросились наперегонки купаться. Все, естественно, кроме Ульяны – та купалась чуть в отдалении, за излучиной, впрочем, не очень-то и стеснялась. Какой-то крестьянин, видать, из местных, поил на том берегу волов, распряженных с воза, полного душистого сена. Увидав купающихся, улыбнулся, снял шапку: — Джень добже! — И тебе добрый день, человече. Сенцо-то как? — Доброе сенцо. Ужо, запродам в Гродно. Гродно… Раничев усмехнулся. Надо же, как далеко добрались! И ведь еще не конец. — А давайте наперегонки, до крестьянина! – крикнул кто-то из ребят, и все трое, не сговариваясь, вспенили руками воду. Даже Глеб на какое-то время позабыл, что любое соревнование изначально – грех, именуемый гордыней. И между прочим, не простой грех, один из семи смертных. |