Книга Легионер, страница 106 – Андрей Посняков

— Не спишь, господин? – вышел из хижины заспанный Гета. Добежал до уборной и, вернувшись, уселся на скамью рядом с Рысью.

— Скажи-ка мне, что значит «голодать против кого-нибудь»? – вспомнив, тихо поинтересовался Юний. – Ферадах хвастал, что голодал против старосты. Как это?

— Я не особо в этом разбираюсь, – признался Гета. – Притены верят, что, голодая против кого-то, можно заставить его что-либо сделать. Например, они иногда голодают против богов, что-нибудь у них выпрашивая.

— Гм… – Рысь задумался. – А если голодающий помрет, ничего не дождавшись?

— Наверное, тогда того, против кого он голодал, жестоко накажут боги!

— Да, признаться, что-то мне не кажется очень надежным возмездие божеств… А песнь поношения, что это?

— Притены называют ее – глам дицин. Тот, кому филид сочинит и споет эту песнь, покроется страшными язвами и, возможно, скоро умрет. Этими песнями особенно славятся филиды с Эйрина, Гибернии, как называете этот остров вы, римляне. А ведь Ферадах Финд как раз там и учился у знаменитого коннахтского оллама.

— Оллама?

— Это высшая степень филида… Когда-то давно олламы были известны и у бригантов, но теперь… – Гета махнул рукой.

— Тсс! – Рысь прикрыл рот слуги ладонью и прислушался.

Где-то совсем рядом, за изгородью, послышался чей-то шепот. Схватив Гету за руку, Юний бесшумно переместился за угол хижины, в тень. Через ограду, не особо и таясь, вдруг перемахнул какой-то обритый наголо человек в серебристом ошейнике – как видно, раб. В руке он держал небольшой мешок.

Рысь осторожно выглянул из-за угла. Незнакомец аккуратно положил мешок на землю, нагнулся… Послышалось злобное шипение. Недолго думая, Юний схватил валявшийся рядом камень и запустил его в спину незваному гостю. Похоже, предстояла драка! Рысь хорошо представлял себе, что в таком случае незнакомца не стоило бы оставлять в живых: ведь он наверняка разболтает о тех, кого встретил у хижины Ферадаха.

Однако ночной гость не стал дожидаться нападения. Бросив мешок, он опрометью кинулся прочь и, перемахнув изгородь, растворился среди кустов и деревьев. Поди его теперь поймай. Ну, наверное, это и к лучшему…

— Что? Что случилось? – выбежал из хижины Ферадах. В руке он держал короткое копье с винтообразным наконечником – видимо, чем-то подобным и была когда-то нанесена та рана, от которой у Мада Магройда остался страшный шрам.

— Кажется, у нас были гости, – обернувшись к нему, усмехнулся Рысь. – Похоже, они забыли свои вещи – во-он тот мешок.

— Я сейчас его принесу, – крикнул Гета, но, протянув руку к мешку, тут же отскочил в сторону.

Из развязанного мешка, шипя, полезли во все стороны отвратительные скользкие гадины!

Змеи!!! Хорошо, что ночь была лунная…

— Закидаем их камнями, – предложил Юний. – И вообще, я бы на твоем месте зажег факел.

— Ни к чему, – качнул головой филид. – Я знаю одну песнь, помогающую в подобных случаях.

Он сел у входа в хижину, скрестив ноги, и тихо запел, отбивая такт ладонями по земле. Что он там такое пел, Рысь не понимал – не разобрать было слов, однако – о, чудо! – змеи вдруг перестали шипеть. Словно бы к чему-то прислушиваясь или повинуясь какой-то команде, они собрались в кучу и быстро поползли прочь. Исчезли, как и не было!

— Ну, вот. – Ферадах вытер со лба пот. – Нелегкое это дело – петь змеиную песнь.