Книга Сокол, страница 159 – Андрей Посняков

— Усмиряющий мятежников, — шепотом повторил фараон. — Откуда эти слова?

— Это слова «Книги мертвых», самой тайной и непостижимой из сорока двух книг Тота, в коих сокрыто древнее Знание… Из «Книги мертвых» — «Познание пилонов в доме Осириса в саду Аарру».

— Вижу, тебе тоже неплохо знакома эта книга.

— Я же не деревенская простушка! Ка-маси умер от лихорадки — именно ее и вызывает заклинание, написанное на пятом пилоне дома Осириса. Умер быстро, словно сгорел.

— Сгорел…

— Что ты все время повторяешь мои слова? — удивилась Тейя.

— Так… Просто так мне удобней думать. Говоришь, во дворце полно лазутчиков?

Царственная супруга качнула головой:

— Ну — полно, это уж я так, к слову. Но они есть! И мы, увы, их не знаем.

— Узнаем. — Сжав зубы, Ах-маси потянулся к веслу. — Узнаем, клянусь Амоном и Гором. Узнаем.

Вечером во дворце он встретился с матерью, великой царицей Ах-хатпи, непостижимо красивой женщиной, еще далеко не достигшей возраста сорока лет. Она сидела в золоченом кресле и, склонив голову, слушала пение служанок. Горели светильники, от жаровни в углу, щекоча ноздри, поднимался лиловый дым благовоний Пунта. В квадратные, под самым потолком, окна заглядывали луна и звезды.

Войдя, молодой фараон, как почтительный сын, преклонил колени:

— Ты звала меня, царица-мать?

— Да, сын мой. Хочу вместе с тобой молиться Осирису за моего умершего сына, твоего брата. Ты уже осмотрел гробницу?

Сияющие глаза царицы взглянули на сына требовательно и строго.

— Да осмотрел. Там много хорошего.

— Расскажешь мне обо всем в храме.

Ах-хатпи встала, отпуская служанок повелительным жестом. Широкое ожерелье ее светилось драгоценными камнями и золотом, платье и накинутая сверху туника белого полотна ниспадали на мраморный пол дворцовых покоев. Пышный завитой парик из волокна пальмы был только что водружен на голову служанкой. Верх парика покрывал головной убор в форме ястреба — символ Исиды, чуть ниже его царственный лоб обвивала золотая кобра — урей.

Взяв в левую руку скипетр в виде цветущего лотоса, Ах-хатпи величественной походкою направилась к двери, и молодой фараон, прихватив с собой поднесенную слугою корзину с жертвенными яствами, следовал за матерью, почтительно склонив голову.

Сопровождаемые низкими поклонами бесшумно снующих слуг, они вышли из дворца во двор, усаженный прекрасными деревьями и кустами. Здесь были финиковые пальмы, сикоморы, акации, тамариск и, конечно же, цветники, увы сейчас плохо видные в наступившей тьме.

Бежавший впереди слуга освещал путь факелом, царица и молодой фараон шли по широкой, усыпанной белым скрипучим песком аллее мимо фиговых пальм, мимо изящных беседок, мимо квадратного, облицованного шлифованным камнем пруда с лилиями и утками.

Храм Осириса — небольшой и нарядный — располагался в самом конце сада. Этот храм — любимое место матери, по ее настоянию он был выстроен лет двадцать назад и с тех пор приковывал взгляды гостей своим изяществом и красотою. Снаружи высились десять сделанных с истинным искусством статуй, изображавших наиболее выдающихся представителей рода покойного фараона Таа Секенен-ра. Внутри стройные витые колонны с капителями в виде виноградных листьев поддерживали легкую красную крышу, под которой, в глубине, напротив входа, располагался алтарь и резное изображение Владыки мертвых в виде мудрого старца с легкой улыбкой на тонких устах.