Онлайн книга «Сокол»
|
Под ногами отвратительного в своей гнусности идола белели человеческие черепа и кости, вокруг стояли жрецы в золотых полумасках и еще какие-то испуганно сбившиеся в кучу люди — пленники или слуги. Совсем еще молодые, среди которых были и девушки, и дети. Огромный мускулистый нубиец с голым лоснящимся торсом и бритой головой время от времени ударял в бубен, повинуясь знаку высокого сутулого жреца в золотой маске. Этот жрец, похоже, являлся здесь главным, все остальные слушались его, поспешно выполняя распоряжения. — Дети Змеи! — вдруг возопил жрец, воздев руки к закопченным сводам пещерного храма. — Сегодня у нас праздник. И наш бог, великий Небаум, как и его божественный собрат — Сет-Баал, не останутся сегодня без пищи. Ваш соратник, лодочник Нехем-хат, вступая в первое лоно посвящения, решил принести в дар богам самое дорогое, что у него еще осталось, — своего единственного сына! Поистине, это великая жертва. Иди же сюда, о, счастливейший Нехем-хат, и мы почтим тебя, как вскоре будут чтить тебя боги! К жертвеннику, припадая на левую ногу, выдвинулся коренастый человек в рваном схенти, взгляд его безумно шарил по стенам, и вообще было очень похоже, что этот несчастный не понимал, куда его привели и что здесь вообще делается. Жалкий безумный старик! — Слава и честь дражайшему Нехем-хату! — положив руку на плечо безумца, громко возопил жрец. — Слава и честь его мужеству и щедрости! Поистине, он сегодня приносит великую жертву за всех нас. Введите сына! Двое мускулистых жрецов под руки подвели к идолам мальчика лет десяти, худенького, большеглазого, испуганного, одетого в богатое схенти. Худую шею его и плечи украшало широкое золотое ожерелье, которое, впрочем, жрецы тут же сняли. А главный из них внезапно выхватил из-за пояса длинный широкий нож, целую саблю! — Сегодня череп сего достойного юноши украсит грудь нашего божества! — взмахнув ножом, зловеще возвестил жрец. — А кости его — белые, красивые, молодые кости — станут частью жертвенника. Поистине, да будет так! Жрецы наклонили несчастного отрока, так что голова его оказалась над самым жертвенником. Толпа замерла в ожидании чего-то непоправимого, страшного… Сверкнуло широкое лезвие… Бум! С глухим стуком упал наземь выломанный из стены кирпич. — Пожалуй, ждать больше нечего, друг мой Ах-маси, — прыгая в образовавшуюся дыру, быстро прокричал Макс. — Давайте — за мной! Воины-анхабцы посыпались из вентиляционной шахты один за другим. Вот уж действительно, как снег на голову! Если бы здесь был снег… В два прыжка Максим достиг жертвенника. Ударил одного жреца… другого… Апперкот! Свинг! Нокаут! Нет, один, кажется, поднялся… А тот, главный, бросив кинжал, поскакал за пилоны, словно испуганный заяц. Да уж, встретиться с разгневанными воинами — это совсем не то что рубить голову несчастному мальчику! Впрочем, пока черт с ним. Подхватив нож, Максим наклонился и со зверским выражением лица схватил за горло пришедшего в себя жреца: — Девушка! Где девушка? Говори же, или, клянусь Амоном, я выколю тебе глаз! Угроза казалась нешуточной. Как острое лезвие. — Там, — испуганно прохрипел жрец. — Она там… В узилище. — Так веди же! Воины Анхаба — те, кто не преследовал бежавших, словно трусливые зайцы, жрецов, — наводили порядок в зале, сгоняя в угол людей. Несчастный мальчик — точнее сказать уже, наверное, счастливый — плакал, не веря своему избавлению. Кто-то истерично смеялся, кто-то, наоборот, рыдал, а кое-кто под шумок пытался скрыться, впрочем, неудачно — воины хорошо знали свое дело. |