Книга Сокол, страница 307 – Андрей Посняков

— Да ты прямо поэт, дружище! — негромко рассмеялся повелитель Уасета. — Девушек вспомнил. Нет, все-таки права Тейя — надобно тебя женить, и как можно скорей! Послушай-ка, что это там, у борта? Лодка?

— Разъездная лодка, мой государь.

— Так пошли прокатимся во-он к той излучине. Выкупаемся, прогуляемся… Одни, без всякой стражи и свиты — признаться, все они мне давно надоели.

— Покататься в лодке? — Юный анхабец вдруг потерял весь свой важный вид, прямо на глазах превратившись из «начальника гребцов» в обычного шестнадцатилетнего парня, смешливого, азартного, озорного. — А поехали! Ой…

— Тсс!!! — Оглянувшись, фараон схватил приятеля за руку. — Не шуми, друг мой. Не то за нами увяжутся стражники.

Стражники все равно увязались, как ни старались парни от них увернуться. Нет, в лодку-то влезли без проблем, отвязали, тихонько взяли весла… Вот только выждали бы чуть-чуть до сумерек, а так… Конечно, заметили. Поплыли следом… Нет, не рядом, в почтительном отдалении. Десяток вооруженных луками и копьями воинов. Что ж, пусть плывут — такая уж у них служба.

Усмехнувшись, фараон привстал в лодке, помахал рукой воинам — мол, плывите, но только не слишком уж близко.

Вот и излучина. Камыши. Черные тени деревьев. Ласковый плеск оранжевых волн. Накалившийся за день желтый песок жжет пятки.

Выкупавшись, приятели выбрались на берег, уселись так вот, по-простому, поглядывая на лодку стражников. Те держались скромно, вот и вообще убрались за камыши, так что и не видно стало, есть они там или нет. Видать, эти парни хорошо знали свое дело.

Схватив ладонью песок, анхабец совсем по-детски высыпал его тонкой струйкой, стараясь, чтоб вышел узор, впрочем быстро распавшийся.

Фараон поглядел на друга с ухмылкой и хлопнул по плечу:

— Ну что? Еще искупнемся? Спорим, ты меня не догонишь?

— Можно. — Ах-маси улыбнулся. — А насчет того, кто кого не догонит, так еще… Ой! Кажется, идет кто-то.

Повелитель Черной земли обернулся, услышав позади детские голоса. Да, это были дети — десятка полтора ребятишек самого разного возраста, от мала до велика, многие — так и совсем еще малыши, с детскими заплетенными прядями на бритых головках. Но были и почти совсем взрослые — лет двенадцати-четырнадцати. Все — вне зависимости от возраста — громко галдели и веселились.

— А вот мой корабль самый лучший, клянусь Осирисом и Исидой! Ваши кораблишки никогда не догонят его! — осторожно держа в руках небольшой парусный кораблик, хвастал один малыш.

Другой — тоже с корабликом — ухмылялся:

— Воистину еще мы посмотрим, как будет! Эй, эй! — Парнишка вдруг обернулся и замахал рукою. — Учитель Хемуру, не отставай же от нас!

— А вы, вместо того чтоб так быстро идти, уж лучше подождали бы! — это выкрикнул мальчишка лет тринадцати — как и все, худой, но отличавшийся более светлой кожей и соломенными волосами, наверное — из шарданов, тут таких было не так уж и мало. Этот парень был без кораблика, как, впрочем, и еще несколько человек — любопытных зрителей будущей регаты.

На длинном вытянутом лице «учителя Хемуру» — сутулого и длинношеего человека лет сорока — играла какая-то идиотская, словно бы приклеенная улыбка. Держа под мышкой кораблик, он смешно размахивал свободной рукой и что-то мычал. Ага, ну конечно — немой. Тот самый, блаженный, о котором рассказывали задержанные.