Книга Крестовый поход, страница 105 – Андрей Посняков

«Цыгане» — эта была чисто его пьеса, без всяких чьих-нибудь переделок. Веселая комедия о сельском простачке, оказавшемся вдруг в цыганском таборе. Лешке эта вещь нравилась — никаких тебе занудств, много смешных ситуаций, шуток, и вообще, весело. Простачка — этакого деревенского увальня — играл, разумеется, Леонид, один из близнецов — Лука (или Леонтий) пробовал себя в роли своенравной наследницы богатого поместья, рядом с которым расположился на ночлег табор, а его брат Леонтий (или Лука) должен был изобразить приемную дочь цыганского вожака (Федула), как выясниться по ходу действия — пропавшую когда-то давно сестру своенравной богачки. Простачок давно и тайно влюблен в наследницу, а у приемной дочки вождя имелся обожатель — один разбитной «душа на распашку» цыган — Лешка. Сам мэтр читал текстовку, а Аргипу — к его несказанной радости — выпали совсем уж мелкие роли в эпизодах — без слов.

На ночлег остановились на постоялом дворе — приземистом длинном здании с белеными глинобитными стенами и крытой камышом крышей. На обширном дворе уже стояли крестьянские повозки — завтра был ярмарочный день. Узнав об этом, актеры радостно переглянулись — им, кажется, здорово повезло! Им вообще в последнее время везло — по крайней мере, именно так считал старший тавуллярий. Ну, еще бы, не везло! Денег пока хватало, ни турок ни башибузуков так и не встретили — хотя могли бы — вот только погода… Вплоть до сегодняшнего вечера — все дожди да туманы. Но, на Господа грех жаловаться, не может же быть так, чтобы все было хорошо, не может такого быть никогда, а если и все же бывает — так обязательно для того чтоб неожиданно вылиться в какую-нибудь совсем уж непотребную гадость. Нет уж, пусть хоть что-нибудь да будет плохо. Лучше — погода… Но вот и она, кажется, наладилась.

Крестьяне улеглись спать рано — сказывались устоявшиеся привычки деревенских жителей — впрочем, и актеры не задержались за столом долго. Откушали яичницы с салом, закусили терпким молодым сыром красное — от простуды! — вино, да тоже улеглись спать — устали. Спасли все вместе в длинной большой горнице с лавками и мягкой соломой. Во дворе, под окошком, дремотно мычали волы, потом долго мяукала кошка, а где-то неподалеку залаял пес. Да, еще гундосил какой-то здоровенный бугай с поросячьей рожей, этакая кондовая деревенщина — напился пьяным пьяно, и делал из того доблесть, ругаясь и обещая набить морду всем своим обидчикам. Поругавшись, встал, осмотрелся… Увидал спящих у стены близнецов.

— Ого, какие девки!

— Это не девки. Спи уже, Викул, надоел! — грозно приподнялся какой-то мосластый мужчина.

— Не девки? А похожи… Я б с ними…

— Я кому сказал? Спи!

— Сплю, сплю, дядько Каим.

Пьяница, наконец, улегся и вскорости захрапел. Ну, и слава Богу.

А утром грянули бронзовым громом колокола, собирая паству к молитве. Туда все и отправились — и крестьяне, и господа артисты. Да, погода направилась, начинавшийся день — еще, правда, довольно прохладный — прямо-таки сиял желтым игривым солнышком и прозрачной лазурью неба. Пели жаворонки, степенно идущие в церковь по— праздничному приодетые сельчане с интересом косились на незнакомцев — знали уже, конечно, кто именно к ним приехал.

— Что делать-то нынче будете? — небольшого росточка паренек ухватил за руку одного их близняшек. — Песни петь? Или по канату ходить? А, может, бороться?!