Книга Враг императора, страница 70 – Андрей Посняков

Наконец, сговорились – Лешка, естественно, уступил. И сразу же строго-настрого предупредил, что принимать лекарство надо только под непосредственным наблюдением врача, иначе, мол, непременно будут всякие нехорошие побочные эффекты.

— Какие еще эффекты? – недовольно пробурчал старик.

— Разные… – Алексей усмехнулся. – Рога, например, на голове вырастут.

— Рога?!

— Я ж предупреждал – это очень сильные лекарства!

— Хм-м. – Никомедис задумался и, хитро прищурив глаза, спросил: – А ваши услуги, конечно, стоят денег?

«Лекарь Александриус» широко улыбнулся:

— А вот представьте – нет!

— Нет?!

— Ну конечно же я возьму с вас за дорогу – а остановился я на постоялом дворе у Пятибашенных ворот… – Старший тавуллярий нарочно назвал другой конец города и, посмотрев на вытянувшееся от жадности лицо старика, продолжил самым невозмутимым тоном: – Ну, конечно, если б я немного пожил у вас – вот, хоть в этой комнате, я ведь неприхотлив – уж тогда за дорогу платить бы не пришлось.

— В этой комнате? – Никомедис задумался. – Только имейте в виду, кормить вас я не намерен!

— Уж конечно же я намерен принимать трапезу в ближайшей харчевне.

— А… За постой? – Старик уж совсем обнаглел от алчности.

— За постой? – Гость изобразил из себя оскорбленную невинность. – Это что же, получается – я, за то, что вас каждый день осматриваю, еще и деньги платить должен?

— Так ведь не за осмотр, за постой – а это вещи разные.

После долгих споров, все ж таки сговорились – баш на баш. Лешка бесплатно осматривает – и бесплатно живет. Вот в той самой зале.

— Ничего, – расхваливал Никомедис. – Прикажу слуге постелить на лавку матрас. Будете спать словно у Христа за пазухой. Э-э-э… А сколько вам лет, позвольте узнать?

— Тридцать восемь, – с ходу соврал Лешка.

— А выглядите вы моложе! Снадобья?

— Они самые.

Старший тавуллярий заночевал уже на новом месте, а перед тем, как улечься, еле сдержал смех, наблюдая, как старик Никомедис принимает любовные снадобья. Спать было жестковато – вместо обещанного набитого соломой матраса, гостю выделили лишь старую попону да не менее старое покрывало, во многих местах щедро траченное молью.

Правду сказать, «лекарь Александриус» и не собирался спать – за короткое время жития у Никомедиса нужно было попытаться установить доверительные отношения со слугами, коих, как успел заметить Алексей, в доме имелось всего-навсего три человека: старая, похожая на высохшую ведьму карга-экономка, одновременно исполнявшая обязанности уборщицы и поварихи, уже знакомый Лешке угрюмый привратник по имени Анкудин и некий молодой человек самого меланхоличного вида, сочетавший в себе обязанности прислуги за все. Звали молодого человека Фокой, что в переводе с греческого означало – тюлень и, в принципе, по своему характеру Фока вполне подходил к собственному имени – такой же ленивый, сонный, малоподвижный – словно разлегшийся на берегу моря тюлень. И как только этот парень успевал справляться со своими многочисленными обязанностями?

Вот с этого Фоки, как наиболее близкого к хозяину человека, и решил начать Алексей. Уже в первую же ночь старший тавуллярий, выждав некоторое время, бесшумно поднялся с лавки и, выскользнув в приоткрытую дверь, оказался в темном захламленном коридоре… где едва не упал, напоровшись на старый сундук.