Онлайн книга «Враг императора»
|
— Вы здесь один? Или с… племянниками? — С племянниками. Они тут, неподалеку… Работают. — Пусть отвлекут угрюмого. Поговорим! — Сделаем… – Епифан поднялся на ноги и поклонился. – Рад был с вами повидаться, господин Александриус! Когда зайдете меня навестить? — Скоро, мой друг, скоро! Епифан вышел, а через пару минут покинул харчевню и Лешка. Чуть отойдя, с усмешкой проводил взглядом разъяренного Анкудина, с громкими проклятиями преследовавшего одного из парней Епифана – видать, тот у него что-то стянул! — Стой! – потрясая кулачищами, орал на бегу привратник. – Стой, ворюга! Поймаю – убью! Люди добрые, держи вора, держи-и-и-и!!! — Ну? – вынырнул из-за угла Епифан. – Что ты мне хотел сказать? — Я пока не могу появляться дома, – быстро предупредил Алексей. – Неделю, может быть – две. Возможно, понадобится твоя помощь. Встретимся здесь же, в четверг, в это же время. — Понял, – юноша кивнул и усмехнулся. – Во-он он твой угрюмец – возвращается! Ишь, запыхался, бедный. Мне скрыться? — Нет. Как раз на четверг и уговоримся. Злобно сплевывая, красный, как рак, Анкудин возвращался, видимо, не солоно хлебавши. Правда, подойдя к харчевне и увидав стоявшего там «лекаря Александриуса», спохватился и поспешно укрылся за деревьями. — Так совсем забыл спросить, господин лекарь, – громко заговорил Епифан. – Когда же мне вас все-таки ждать? — Даже не знаю, что вам конкретно сказать. – Алексей сделал вид, что задумался. – У меня сейчас очень важный больной… А знаете что? Давайте-ка встретимся с вами в четверг, здесь же, вот в этой вот самой харчевне! — В этой самой харчевне? В четверг? Как скажете, любезнейший господин Александриус. А в котором часу? — Да вот, как сейчас. Прощайте, друг мой, и получше следите за своим здоровьем, оно у вас одно. — До свидания, господин лекарь. Упорный привратник упрямо шагал за лжелекарем аж до самых Пятибашенных ворот, где тоже пришлось разыграть некую интермедию, точнее сказать – пантомиму. Зайти на постоялый двор, поулыбаться выскочившему навстречу хозяину, небрежно кивнуть кому-то, сидящему в трапезной, потом, уходя, помахать рукою. А вечером было все тоже – старый ипоходрик Никомедис, снадобья, неразговорчивые доносчики слуги. — А ну-ка, откройте-ка пошире рот, любезнейший господин! – глубокомысленно прищурив левый глаз, командовал Лешка. – Так-так-так… — Что «так-так-так»? Ваши мази не помогают? — Не все сразу, господин Никомедис, не все сразу. — Слышал, вы уже имеете клиентов и здесь, в Константинополе? Быстро нашли. — Да, это все старые знакомые, как-то встречались в Никополе. Поднимите-ка руки… Так-так, выше! Теперь медленно опустите и выдохните… Нда-а-а… — Что? Что такое? — Не нравятся мне ваши руки, господин мой! Как-то они странно подрагивают… Вот, вытяните-ка их вперед… Видите? — Да… Действительно, подрагивают! К чему бы это? — Плоховато дело! Но ничего, вылечим, и не такое лечили – мазей и снадобий у меня хватит. — Когда прикажете подавать ужин, господин? – В кабинет заглянула кухарка – морщинистая, крючконосая, высохшая, словно старая вобла. А вот одета, по сравнению с другими слугами и даже с самим хозяином – можно сказать, с претензией. Нет, убого, конечно – какая-то бурая кацавейка поверх длинной нижней туники из грубого холста, убого, убого… Однако почему же у старшего тавуллярия вдруг возникла такая мысль, что – с претензией? Чем же старухина одежка отличалась от одеяния всех прочих в этом дурацком доме? Чем? |