Онлайн книга «Битва за империю»
|
— А я так рыбники больше люблю, – неожиданно улыбнулся палач. Хорошая у него оказалась улыбка, широкая, немного застенчивая даже. – С луком. Вот, кажется, не такое уж и сложное дело – пироги печь. Замесил себе тесто, поставил квашню, приготовил рыбицы – ан нет! Ко всему свой подход нужон! — Да, лучок-то сначала прожарить надобно. – Алексей тут же подхватил беседу. – Да лучше на коровьем маслице, да с морковочкой, да смотреть, чтобы не пригорел! Емеля уселся рядом на лавку: — Можно и не жарить – в печке, в горшке, потомить малость, а как зазолотится, доспеет – так и в пирог его, в пирог! — А рыбу лучше почистить. Сазан хорош на пирог, осетр иль белорыбица. — А я со щукой люблю, – скромно заметил палач. – Хоть и мягковата рыбина. — Да уж, что и говорить, мягковата. – Пленник улыбнулся. – А вот если ее с куриным яйцом потушить, да в оливковом масле – пальчики оближешь! — В оливковом? – переспросив, Емеля вздохнул. – Инда дороговато будет. О! Кажись, дьяк идет! Посейчас, паря, тебя пытати зачнем. Ну, вставай, подымайся… руки-от продень в веревочки… Ой, приятно с тобой поговорить было! — И мне приятно… Алексей уже давно прикинул, как ему отсюда выбраться, выжидал только удобный момент… вот, сейчас развяжут руки и… — Погодь с дыбой! – войдя в избу, грозно распорядился тот самый главарь в темно-красном кафтане, Офоний. Так вот кто он, оказывается – дьяк! Куратор или протокуратор, говоря привычными словами ромейской чиновничьей лестницы. Интересно, кому служит и чего хочет? — Ну, человече? – усевшись за стол, Офоний потер руки. – Может и так, без дыбы кой-что нам расскажешь? — А чего ж не рассказать? – громко хохотнул Алексей. – Ежели пирогами с белорыбицей угостите – расскажу, только успевайте лапшу с… тьфу… Только успевайте слушать! — Пирогами? – несколько растерялся дьяк. – А при чем тут пироги? — Он пироги вельми любит, – пояснил из своего угла палач. – С белорыбицей! — Где ж мы ему белорыбицу-то найдем? Ладно, – дьяк деловито вытащил из поясной сумы канцелярские принадлежности – гусиное перо, чернильницу и листок серой бумаги. – Значит, говоришь, хочешь нам кое-что поведать? — Без лишних ушей бы, – кивнув на палача и парней, хитро осклабился протокуратор. — Выйдите! – тут же распорядился Офоний. – Да, допрежь проверьте, надежно ль сей тать связан?! — Надежно! – кто-то из парней пощупал стягивавшие руки веревки. – Не думай, Офоний Карасич ужо, не сбежит. — Да и не думаю я бежать! Я пирогов хочу! — От заладил! – рассмеялся дьяк. – Извиняй, не напек я еще тебе пирогов-то. Ну? Давай говори! Пленник льстиво улыбнулся: — Я б и рад. Да осмелюсь спросить – об чем? Что ты услышать-то хочешь, отец родной? — А все! – Офоний хитро улыбнулся. – Все, мил человече. Кто послал, зачем, почему, к кому… Впрочем – к кому – мы уже знаем. — А, вот вы про что… – задумчиво протянул Алексей. – Что ж, отпираться не буду – послан! — Я так и знал! – весело подмигнул дьяк. – Ишь, как хорошо у нас беседа-то началась. Так бы и дальше. Значит, послал тебя… кто? — Подьячим Федулом назвался, – на ходу придумывал пленник. – Высокий такой, коренастый, сутулый… — Высокий… коренастый… – старательно записывал дьяк. – Погоди! Так высокий или коренастый? — Высокий… И широкоплечий – во! Плечищи, что у церкви притворы. Сказал мне, что подьячий, но я ж не такой дурак, вижу – никакой он не подьячий, боярин или, уж, по крайней мере, из детей боярских – точно. |