Книга Ворн, страница 87 – Катэр Вэй

— И не боишься?

— А чего мне бояться? Тебя что ли? Или смерти? Пустое. Давай договоримся с тобой. Я тебе отдаю этого лекаришку и зелье, а ты поспособствуешь тому, чтобы мальчишка захотел остаться со мной.

— Не выйдет.

— Зачем он тебе, Кардинал? Он ведь такой же как мы, верно?

— Дело это касается Империи.

— Политика, — усмехнулся капитан. Он хотел еще много сказать. И про то, что грязнее политики нет на свете ничего, что даже пираты выглядят девицами невинными в сравнении, и что загребать жар чужими руками — это прямо в их репертуаре, и что попав в этот жернов назад дороги нет, и много еще чего, но промолчал. А чем он был лучше? Ведь и сам был политиком, только масштабы его владений были помельче.

— Хорошо. В таком случае давай иначе. Ты мне рассказываешь, что нас ждет в ближайшее время, а я тебе отдаю то, что тебе надобно.

— Хорошо, — согласился Кирилл. — Расскажу. И даже больше. Я попрошу тебя кое о чем. И это не приказ. Именно просьба. Одолжение.

Капитан кивнул.

Ворн растянулся на палубе, подставив солнцу лицо и оголенный торс. Мысли текли лениво, состояние было таким же — тюлень на лежбище. Рядом сидел Ангус, лениво перебирая и сматывая в бухту веревку, что ворохом лежала у его ног.

— То место, куда мы плывем… Ты был там? На каком языке там говорят? Ты их язык знаешь? — Обратился он к Ангусу, глядя в голубое небо, сквозь мачты и реи, боковым зрением наблюдая за своим мрякулом, который гонял наглую черную птицу. "Видимо снова не поделили еду или игрушку." — Думал Ворн, наблюдая за этими салочками. А еще он думал о том, как живут люди на совершенно другом континенте. На каком языке они говорят. Какие знания сумели сохранить. На сколько их быт и законы отличаются от уже привычного, Имперского. И вообще, сможет ли он с ними общаться, из-за языкового барьера. Он с трудом вспомнил не больше десяти слов на английском языке, пару пошлых шуток с вкроплением немецких слов и анекдот, про то, как Чапаев и Петька учили французский. На этом его лингвистические познания и завершались.

— Ваша империя и их империя знают общий язык. Так что понять друг друга не проблема, если конечно ты не из глухомани какой, провинциальной. Был я там. Красивый город. Небольшой, но красивый. Старинный. Там дома… — Ангус задумался, подбирая слова. — Они древние. Не все, конечно, но многие. Говорят, этот город сохранился еще с тех самых времен. Охотники, что в пустошь на промысел ходят, рассказывали, что видели там дома такие же, только порушенные сильно.

Ворн кивнул, соглашаясь со словами Ангуса.

— Да, я тоже видел древние дома в пустоши. Высокие, как свечки, — видел он их не только в пустоши, но благоразумно умолчал о том. Тоска сжала душу невидимым обручем, и он скривился от неприятного ощущения.

— Ого! Ты был в пустоши? — изумился парень, не обратив внимание на изменившееся выражение лица своего собеседника. — И как там?

— Опасно, — пожал плечами Ворн, не желая вдаваться в долгие подробности. Он вообще не хотел рассказывать о своих приключениях в Стеклянном городе. — Не спрашивай. Не хочу вспоминать. Одно скажу: еле выжил.

— Жаль… — горестно вздохнул паренек, явно расстроенный отказом. — Я бы послушал. Не всяко встретишь того, кто с пустоши вернулся. Интересно же, чего там да как. Охотников то я видал, ну, тех, которые в пустошь ходят, но кто из них со мной болтать станет? Понятно дело, никто. Тем более, поговаривают, пустошь меняет людей, и те, кто часто и надолго туда ходят, и не люди уже вовсе. В это я не очень, конечно, верю. Так, страшилки для молодняка, чтобы не совались туда почем зря. Но все равно находятся придурки и лезут туда толпами, и гибнут тоже толпами. А вот то, что психами становятся те, кто вернулся, это точно. Все охотники психи. Особенно как напьются. А пьют они много. Вусмерть. Но ты не такой вроде. Или тоже псих? — Ангус рассмеялся, добродушно улыбаясь, всем своим видом показывая, что это он так пошутил, но при этом внимательно, с подозрением вглядываясь в глаза своего собеседника.