Книга Игра клеток, страница 61 – Гарри Конолли

— Святые угодники. — Женщина замолчала.

— Это Изабель, все в порядке, — сказал Густая Борода.

— Что за гребаный день.

Хвостик подошла к телу. Я услышал, как её туфля шлепнула по крови.

— Черт.

В руках у Лохматой Бороды был блокнот, но он ничего не записывал. Вместо этого он смотрел на меня.

— Я знал ее.

— Я сожалею о вашей потере — сказал я. От этого у него дернулся глаз.

— Я тот, кто нашел ее.

— Да, точно — сказал Хвостик.

— Вот почему ты в наручниках. Эта женщина училась в начальной школе с моей матерью. Она отвезла всю нашу семью на похороны моего дедушки.

Они были злы и пытались уговорить себя забыть об этом. Однако это не было внезапной вспышкой гнева. Они казались скорее уставшими, чем шокированными. Мне стало интересно, что еще произошло в тот день. Были ли они в поместье Уилбур? Пострадал ли кто-нибудь в горящем амбаре?

— Тебе не следовало этого делать, — сказал Густая Борода.

— Чего не следовало делать? Найти тело? — Я начал раздражаться. Все были так уверены, что я виновен, только потому, что не узнали меня в лицо.

— Да — сказал Хвостик — Правильно.

— Чего ты хотел? — Спросил Буши.

— Деньги?

Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и попытался не обращать на это внимания. Эти люди только что потеряли друга, сказал я себе. Ничего не добьешься, если потеряю самообладание.

Но он еще не закончил.

— Каково это было? Ты получил от этого удовольствие?

Это был мой предел.

— Иди на хуй — сказал я.

— Ты думаешь, я пришел бы в гребаный Уошавей, если бы хотел денег? Или чтобы кончить?

Это было то, чего он хотел. Он двинулся ко мне.

— Значит, это было что-то другое.

— Надери ему задницу, Билл, — сказала Хвостик.

У меня в кармане был призрачный нож, но я не мог воспользоваться им так, чтобы они оба не увидели. Я был рад, что предложил кардиналу свою левую руку. Если я собирался драться одной рукой, то хотел использовать правую.

Он неуклюже двинулся на меня. Я нанес ему удар правой в подбородок. Он ожидал этого и поймал меня за руку. Сцепившись, мы упали на плиту, и его огромный вес навалился на меня. Я изогнула правую руку, пытаясь ударить его по лицу, но он был слишком тяжелым и стоял слишком близко. От него пахло дешевыми терияки и дорогими мятными конфетами.

Он сильно ударил меня по лицу левой. Это было больно, но за предыдущие двадцать четыре часа мне досталось больше.

Удар разрядил обстановку между нами. Прежде чем Буши Билл смог снова приблизиться, я заехал коленом ему в пах. Он зашипел, согнулся пополам и, пошатываясь, отступил на пару шагов. Я ударил его правым локтем в лицо, но он почувствовал удар и отклонился в сторону. Он нанес широкий размашистый удар прямо в меня. Я не смог отразить удар левой, поэтому пригнулся и поймал его на макушку. Это было больно, но я знал, что ему было еще больнее.

— Ради всего святого! — завопил тонкий голос.

— Что здесь происходит?

Кардинал стоял в дверях кухни с запеленатым младенцем на руках. На плече у него была сумка с подгузниками, а на лице несчастное выражение.

Билл прошаркал к противоположному прилавку и уставился в пол с таким видом, словно готов был пройти сквозь стену и убраться из города, если бы только мог.

Кардинал подошел к нему и взял ребенка на руки. Я мельком увидел его крошечное, совершенное личико. Кардинал натянул одеяло ему на глаза, чтобы заслониться от света.