Книга Рождённая летать, страница 114 – Аксюта Янсен

Теперь пришла очередь Мастера досадливо морщиться. На последнем Совете как раз поднимался этот вопрос, но общим голосованием было решено не провоцировать панику среди мирного населения. Да ладно бы с ней с паникой, среди жителей гор трусы встречаются не часто, а вот всплеск патриотизма и как следствие, требования «оказать сопротивление», «дать отпор», а то и вовсе «навалять по первое» были гораздо более опасны своей несвоевременностью.

— Слухи всё равно пойдут, — он и ей отвечал и продолжал собственные мысли. — Эти, шишкари бывшие, теперь на службе и трепаться не будут, но были же и другие, которых мы успели выхватить из под рук Ловцов и которые вернулись к мирной жизни. В любом случае, нашу задачу это не меняет.

Шерил

Вечер обещал быть томным. Да не только обещал, он и был им. В связи с разгулявшейся стихией, облёты прекратили: за окнами завывала такая злобная метель, что в небо не поднимались даже самые опытные и выносливые Стражи. После нескольких недель усиленных дежурств, когда всё население форта сбивалось с крыльев и выбивалось из сил, законная передышка была и желанной и долгожданной. Тем более что шестая тройка приволокла откуда-то пару брёвен, таких сучковатых и рассохшихся, что только на костёр их и можно было пустить и скоро в большом камине, в главном зале заполыхал небольшой огонёк. Небольшой, для того чтобы наподольше хватило, а то древесина в горах — материал слишком ценный, чтобы пускать его на отопление, а возле «живого» огня посидеть хочется всем. Очень быстро кто-то додумался притащить из кухни подносы со всякой всячиной и гитары для создания совсем уж празднично-лирического настроения.

— Слушай, а почему тебя зовут «птичка певчая»? Ты же не поёшь, — легонько пихнул её Марвин из двенадцатой тройки.

Объяснять в очередной раз кто такие менестрели и как работает их магия, Шерил не хотелось, а хотелось наоборот, молча посидеть послушать треск разгорающихся поленьев, и потому она постаралась отговориться:

— Почему не пою? Пою. Иногда.

Как ни странно, но в общем гуле голосов их услышали и вот уже по рукам пошла гитара, а их разных концов послышались просьбы спеть. Шерил задумчиво тронула струны, прислушалась к их звучанию и почувствовала, что и сама была бы не против вплести свой голос в этот вечер, в треск пламени и в дружескую атмосферу этого сборища. И запела. Первую же вспомнившуюся балладу на родном языке.

— Огонь — это песня, огонь — это танец

В кружении искр рождается ритм…

Песня была старинной, о том как заспорили две Музы, кому из них принадлежит огонь. Одна слышала в его треске музыкальный ритм и чёткость стиха, другая в изгибах его лепестков видела танец. А пока они спорили, люди догадались сначала начать подвешивать котелок с варевом над костром, а потом и вовсе запереть его в котлы железных машин. Она не была ни весёлой, ни грустной, скорее философски-повествовательной и лилась медленно и неспешно. И пусть слушатели не знали языка и не понимали слов, но красота и богатство оттенков этого негромкого голоса заставляли слушать, прислушиваться, а потом, после её окончания ещё и сидеть некоторое время молча, боясь спугнуть нечаянно мелькнувшее высокое и нездешнее. Пока кто-то, самый наблюдательный не выкрикнул:

— Гляньте-ка что с огнём!