Книга Перекресток воронов, страница 22 – Анджей Сапковский

Деревня – добрых три десятка дымов – лежала на изгибе речушки с пологими, поросшими аиром берегами. Поблизости на солнце блестела гладь небольшого пруда, окруженного кольцом верб. За деревней начинался бор, черная стена густого подлеска и старых, могучих деревьев.

Неровный, в выбоинах тракт вел прямо в деревню, на площадь. Однако на расстоянии полутора-двух миль от деревни дорогу к ней заступала одна отдельно стоящая хата. Оттуда доносилось слышное даже издалека звонкое динь-динь-динь металла о металл.

Первыми его заметили пасущиеся в крапиве цесарки, подняв неописуемый крик. Обычное дело, почти все крестьяне держали цесарок, ибо никто не оповещал о чужаках лучше этой птицы. И только во вторую очередь, когда он был уже почти на подворье, проснулись псы. Злые и голосистые, но, по счастью, на привязи.

Звон металла доносился из открытого помещения под навесом. Там бился огонь, временами вырывался пар.

Геральт спешился, забросил поводья на столб.

Внутри, в отсветах пламени, мальчишка-подручный раздувал мехи, повисая на поводьях, приводящих устройство в действие. Низушек в кожаном фартуке стоял у наковальни, лупя молотом по подкове, которую держал в клещах. Он заметил Геральта, но тем не менее лупить молотом не перестал. Геральт ждал, не приближаясь.

Низушек закончил молотить, опустил подкову в лохань. Зашипело, ударил горячий пар.

— Ну и?

— Табличка на перекрестке. «Требуется ведьмак».

Низушек бросил подкову в кучку других подков. Отложил молот, вытер от пота лоб. Закопченный, в мигающих переливах огня, он выглядел как некрупный черт.

— Может, и требуется, – сказал он, вообще не глядя на Геральта. – А что такое?

— Я ведьмак.

— Да? – Низушек посмотрел с явным недоверием. – Ты? Ведьмак? Уже целый день, наверное.

— Подольше. Немного.

— А как же, вижу, что немного. Без обиды, но хоть волос и бел, но лицо детское. И не бреешься еще небось. Нетрудно и ошибиться. Так что я просто удостовериться хотел.

— Удостоверяю. Старший по деревне кто? И где его искать?

— Не стоит искать. И не стоит в деревню въезжать.

Геральт минутку помолчал. Размышлял, поможет ему грубая ругань или навредит.

— Если я в деревню не въеду, – спросил он наконец, – то как же о делах узнаю? От кого?

— От меня. – Низушек подал подростку знак оставить наконец мехи в покое. – Как кличут?

— Геральт.

— А я, сталбыть, Августус Хорнпеппер. Кузнец тутошний. Табличка на перекрестке мое произведение. Поскольку я грамотный. В школах обучался. Так что старшие в общине мне это дело и поручили, то бишь табличку написать и ведьмака, когда появится, приветствовать. Ну вот, приветствую тебя.

А в деревню, – продолжил он, видя, что от Геральта не дождаться ответной вежливости, – въезжать не след. Предупредили, что не след. Никак, понимаешь?

— Нет.

— Не хотят тебя там видеть! – выпалил кузнец тутошний. – Не хотят, и все на этом. Мне дело поручено, со мной и говори, со мной же и торгуйся. Со мной. Ибо я мало того что низушек, дак еще и кузнец. К низушку ни одни чары не пристают, а к кузнецу ни одно лихо не подступится. Я ведьмака не испугаюсь.

— А эти, с деревни, чего такие пугливые?

— Да ты смеешься, никак. Известно, что за ведьмаком всякое зло тянется и поганые миазмы, что завсегда он заразу какую притащить может, а то даже и мор. И что потом, сжигать все, до чего он дотронется? Да вдобавок девок молодых в деревне полным-полно, а разве ж за ведьмаком уследишь? Околдует, попортит, ну и пожалте вам. Выдай потом такое замуж.