Книга Вечные Пески. Том 4, страница 116 – Лео Сухов

Есть тоже приходилось на ходу, экономя время. Кто-то доставал сушёное мясо из седельных сумок. Кто-то жевал лепёшки, запивая тёплой водой из фляг. Да мы даже спали в сёдлах. Я видел, как размеренно качаются фигуры уснувших людей. Как их головы клонятся к бурым гривам переханов. Как, не удержавшись, кто-то съезжает на бок, а сосед толкает его локтем, будя и возвращая в седло. По счастью, обошлось: никто за весь переход так и не свалился на землю. Но вообще-то спать в седле без должных навыков — дело опасное.

Была и ещё одна сложность. Начинали ломаться телеги. Кочевые повозки были отлично приспособлены для песков. Однако плохо себя показывали на каменистой почве, преобладавшей вдоль Разлома. К тому же, лёгкость конструкции достигалась в ущерб надёжности. Так-то кочевники каждый вечер в стойбище проверяли свои повозки, но сейчас у них на это не хватало времени. День пропустили обслуживание телег, два… И вот, пожалуйста, полезли поломки, которые некогда было устранять.

Первая телега пострадала на камнях, когда колесо попало в выбоину, и ось треснула. Я приказал перегрузить поклажу на другие телеги, а гнуров распрячь и гнать вместе с колонной. Ну а саму поломанную повозку бросить и идти дальше. Кочевники, конечно, говорили, что могут её починить, уговаривали меня остановиться, но я запретил тратить время. Телеги — дело наживное, а жизнь у каждого только одна.

Мы оставили их за спиной, наверно, с десяток. Могли и бы больше, но достигли предела, при котором телеги пришлось бы бросать вместе с поклажей. А такое кочевники уже точно бы не перенесли. Но теперь и переханам стало тяжелее, и оставшимся гнурам. К счастью, животные из-под телег не пострадали, поэтому тяжеловозов иногда можно было менять. А вот переханов заменить было некем.

Тадар подъехал, когда солнце уже касалось края земли. Старик выглядел усталым, но держался в седле с прямой спиной.

— Впереди будет удобное место, воевода. Уступ у Разлома. Узкий перешеек. Если кто и придёт за нами, там хотя бы проще обороняться.

Я кивнул, не спрашивая, кто может придти. Голодные демоны, враждебные кочевники, неважно. Важно было, наконец, остановиться где-то на ночлег. Даже если пару гонгов сна удастся перехватить, заодно согревшись у костра — и то хорошо.

Когда солнце почти зашло, я увидел нужное место. Впереди, там, где Разлом делал изгиб, показался выступ. Он вдавался в ущелье широким языком. И будто причудливый мост, к нему вела узкая полоса земли. Этот перешеек был не шире десятка шагов. По нему едва могли бы проехать разом три телеги. А с обеих сторон — пропасть.

Колонна замедлилась, втягиваясь в горловину. Я придержал перехана, пропуская телеги вперёд, и оглянулся. Позади, насколько хватало взгляда, тянулась пустая степь. Ни всадников, ни дыма, ни пыли, ни гухулов. Пока всё было чисто, но дадут ли нам отдохнуть? Я очень надеялся, что да. Но последние события заставляли готовиться к худшему.

Люди на уступе уже разводили костры, распрягали животных. Я спешился, однако ноги отказались держать. Пришлось опереться на шею перехана, чтобы не упасть. Видимо, ещё сказывались последствия тяжёлой ночи. Да и перенапряжение с шёпотом.

— Выставить дозоры на перешейке! — приказал я подошедшему Истору. — Скажи, пусть глядят в оба.