Книга Вечные Пески. Том 3, страница 8 – Лео Сухов

А вот для нас разница в освещении была важна. Сейчас, в пыльной дымке, темнота усугубила проблему. Даже на расстоянии вытянутой руки стало хуже видно. Приходилось напрягать зрение, чтобы понять, куда опускаешь оружие.

И это выматывало не меньше бесконечной рубки. И несмотря на то, что все мы периодически отдыхали. А бой, между тем, длился и длился, не думая утихать.

Я потерял счёт времени. И не только я. Мы привыкли, что надо простоять ночь, а утром рассвет разгонит врагов. Однако в этот раз битва началась ещё днём. И к ночи мы уже вымотались. А дальше держались на голом желании жить.

Я не смог бы вспомнить всю ту ночь, даже на следующее утро. Запомнились только обрывки. Яркие вспышки, которые врезались в память. Почему-то именно они были для меня важны.

…Я на шестом ярусе. Слева с копьём — Бхан из моей триосмии. Я только в этот момент понимаю, что его зовут так же, как старейшину Гильдии. Такие совпадения в Вечных Песках случаются редко. Но эти двое точно не родственники: ничего похожего ни в лице, ни в фактуре.

За нашими спинами Элия — я слышу, как поёт тетива её лука. Песчаные люди лезут из прохода, а мы рубим, рубим, рубим. Чёрный песок забивается в лёгкие при каждом вдохе. Повязки не помогают. Пыль скрипит на зубах, смешиваясь с густой слюной.

Кто-то закричал. Женщина. Снизу. Топот ног по лестнице. Это Гвел и ещё пара человек рванули на помощь. Сильный удар. Башня вздрогнула. С потолка посыпались камни и крошка. Где-то там, снаружи, бурус продолжает долбить по укреплению. Он всё никак не утихомирится. Жаждет повторить подвиг собратьев, слормавших верхние ярусы соседней башни.

— Меняемся! — кричит Аримир.

Я отступаю на шаг, пропуская вперёд Мэнго. Бхан уступает место Аримиру. Наши сменщики свежие, если так можно сказать про людей, отдыхавших всего полгонга. Я отхожу к стене, сажусь на корточки, закрываю глаза. Вдох. Выдох. Руки дрожат от усталости. Топор тяжёлый. Он почти никогда не бывал таким тяжёлым.

Всего полгонга, чтобы перевести дух. А дальше опять в бой.

Снизу к нам поднимается женщина. Взгляд у неё пустой. Лет сорок, лицо в саже, волосы выбились из-под платка. Она сжимает в руке нож. Обычный кухонный нож. Смотрит на зарешёченные проходы, истерично всхлипывает. Шаг за шагом доходит до стены и сползает по ней на пол. Сидит рядом со мной, смотрит на лезущих в башню демонов. И, судя по движению губ, молится.

— Держись! — говорю я ей.

Плохой из меня утешитель. Я не умею. Убивать умею. Защищать умею. Говорить не умею.

Но даже так её удаётся приободрить. Она кивает, закрывает лицо ладонями и плачет. Слёзы стекают по пальцам, но, кажется, с ними выходят страх и боль. А я продолжаю молча сидеть, пытаясь перевести дух…

…Я бегу по лестнице. Ноги сами несут вниз. Где-то в темноте кричат. Слышится грохот ударов и лязг оружия. Там, на первом ярусе, прорыв. Дверь вынесли, и теперь внутрь из Глиняного круга валят демоны.

Когда я добегаю вниз, вижу, что дверь висит на одной петле. Несколько человек рубятся рядом, пытаясь остановить лезущих с улицы монстров.

Встаю рядом, помогаю отбиваться. Слева от меня — кто-то из ополченцев. Он сжимает копьё так, что костяшки пальцев белеют. Глаза огромные, в них плещется ужас. Я понимаю, его надо взбодрить. Но в голове пусто и гулко. Ни одной дельной мысли.