Книга Вечные Пески. Том 1 и 2, страница 37 – Лео Сухов

Сначала это был просто шёпот. Едва различимый, будто десятки голосов шепчутся о чём-то за стеной. Затем он стал нарастать, превращаясь в навязчивый шипящий гул. А затем из самой гущи этого белого марева вырвался крик. Не крик ужаса, а крик боли. Человеческий, отчаянный и, возможно, даже предсмертный. Во всяком случае, звучал он настолько реалистично, что у меня по спине пробежали мурашки.

Всё оборвалось так же внезапно, как и началось. А взамен осталась оглушительная зловещая тишина.

— Это… Это кто-то кричал? — дрожащим голосом спросила Меоли, высунув нос из одеяла, куда закуталась с головой.

— Да, — ответил я, поплотнее закрывая ставень и отходя от окна. — Кричал.

— А ты… Ты не пойдёшь? Не поможешь?

Я посмотрел на её бледное лицо поверх пылающей печки. В глазах читалась не только боязнь, но и капля надежды, что герой из легенд, способный прыгнуть на качурга, и с белым туманом справится.

— Нет, — твёрдо сказал я, гася эту наивную надежду. — Я не знаю, что это за твари. Я не умею с ними сражаться. Мой топор не ранит туман. Лучшее, что могу сделать — сидеть здесь, охранять дверь и надеяться, что шептун справится с работой.

Меоли тихонечко вздохнула, не став осуждать, и её нос снова спрятался в одеяле. А я улёгся на полу у двери, положив топор рядом. В комнате было душно от жара печки, но ни девушка, ни я не захотели её тушить. Огонь, пусть и такой чадный — источник света. А духи не любят свет, это все знают. Поэтому и приходят обычно ночью.

Иногда снаружи вновь доносился шипящий шёпот, от которого кровь стыла в жилах. Мы лежали молча, прислушиваясь к каждому звуку. Сон не шёл, тревога плескалась в душе. Было такое чувство, будто весь постоялый двор затаил дыхание и ждал рассвета, который должен был развеять ночной кошмар.

Утро пришло. Серое и безрадостное. Мы спустились вниз, где царила совсем другая атмосфера, чем вечером. Громких разговоров и пьяного хохота не было. Воздух как будто загустел от молчаливого страха. Караванщики, вчера смеявшиеся над «трусами», спешно собирали пожитки и, молча сворачивая тюки, выносили во двор.

Лица были осунувшимися и серьёзными. Ночные звуки, донесшиеся сквозь стены, не оставили места для сомнений. Опасность была реальной. Настоящей. И при этом совершенно нематериальной.

Возможно.

Мы с Меоли тоже задерживаться не стали. Быстро позавтракали тёплой кашей и вышли во двор. Я бросил взгляд на то место, где вчера лежали три тела. Теперь их было пять. Два новых продолговатых свёртка. Эта ночь не прошла даром.

У ворот, прислонившись к косяку, стоял шептун. Тот самый старик Харин, который настоял, чтобы нас с Меоли пустили накануне вечером. Он выглядел измождённым, будто провёл ночь в тяжёлой борьбе. А вот глаза по-прежнему горели колючим пронзительным огнём.

Когда мы поравнялись с ним, он медленно повернул голову.

— В Илос, наёмник? — спросил он хрипло, без приветствий и предисловий.

— Да, — кивнул я, проверяя тугую подпругу у перехана. — Будем там через пару дней.

Шептун помолчал, его взгляд скользнул по мне, потом по Меоли, словно оценивая что-то.

— Найдите там Аферна. Он служит триосмом городской стражи. Скажите ему… Скажите, что Харин подтверждает. Туманы сошли с Кряжа. И они… Голодны. Он поймёт.

Я встретился с ним взглядом. Просьба была простой, а вот угроза, о которой пытался предупредить шептун — серьёзной.