Книга Вечные Пески. Том 1 и 2, страница 83 – Лео Сухов

— Точно! Именно так его звали! Так вот, он что-то сделал, и туман отступил раньше времени, — старик поплотнее запахнул на плечах тёплую накидку. — А после перевала нас догнал всадник на перехане. Орда уже у Золотой Воды, Ишер…

— Это она ещё не спешит, — покачал головой я. — Что странно. В Кечуне демоны пришли быстрее.

Мы разговаривали ещё долго. Пока огонь не прогорел до тлеющих углей, а глаза не начали слипаться. Разговор был неспешным: о дорогах, о ценах, о старых знакомых. Обо всём, кроме того, что ждёт всех нас завтра.

Почувствовав, что засыпаю, я встал, кивнул на прощание Дархану и ушёл под свой навес. Пристроил щит и топор поближе, прислонился спиной к мешку с вещами, закрыл глаза и расслабился, согреваясь в волнах тепла, идущих от костра.

И почти сразу провалился в сон.

Сон был тяжёлым и мутным. Впрочем, я его не запомнил. Меня разбудили крики и слитный гул множества голосов. Даже отсюда я чувствовал ярость и страх, плескавшиеся где-то на окраине стоянки.

Я лежал ещё несколько ударов сердца, слушая далёкие, но чёткие крики. А ещё глухие удары. И дребезжание чего-то металлического. А значит, мои опасения оправдались. Жители Песчаного круга рискнули пойти на грабёж.

Судя по небу, стояла середина ночи. Холодный воздух опустился на пустыню. Изо рта при дыхании вырывался пар. Я вскочил и первым делом пошёл к лагерю Дархана, чтобы разбудить его сыновей и зятя. Самого старика тревожить не стал, просто строго наказал Марихану:

— Возьмите оружие и ждите. Если охрана не справится, вам придётся защищаться. Не разделяйтесь. Стойте плечом к плечу.

— А ты? — удивился тот.

— Помогу охране, — коротко ответил я.

Дети Дархана не были новичками в бою. Они умели сражаться, пусть и не так умело, как профессиональные воины. Но если охрана каравана вдруг спасует, эти ребята смогут постоять за себя и за близких.

Я же, вернувшись к своему навесу, подхватил стальной топор. Рука сама собой легла на знакомую с ранней юности рукоять. Привычно, как будто мы не расставались ни на день. Прикрыв глаза, я пальцами левой руки пробежался по вязи на топорище. Знакомые узоры наливались теплом, напоминавшем о семье и доме.

И вместе с этими воспоминаниями в топор, укрепляя и закаляя его, вливался шёпот родительской любви. Я никогда никому не говорил об этом… Но доставшийся мне от отца топор нёс на себе зачарование, которое я раз за разом умудрялся обновлять.

Или мне так казалось… Не знаю.

А затем я взял щит, подаренный Эрегихоном. И в этот миг, в кромешной тьме, мельком заметил то, чего раньше не видел. По самому краю щита, там, где металл встречался с деревом, шёл едва заметный узор. Переливаясь, словно живой, он слабо светился в сиянии звёзд.

Я прищурился. И понял, что уж тут мне точно не кажется. Над этим щитом поработали шептуны. Он был зачарован. Скорее всего, на крепость и стойкость. Хотя здесь, конечно, надо было к шептуну идти за разъяснениями.

С оружием я двинулся к повозкам, где уже маячили охранники и старший караванщик. И, встав рядом, выглянул в щель между деревянных бортов.

Картина, открывшаяся мне, была странной и жутковатой. На ночную стоянку под стенами города вливалась тёмная, рокочущая масса людей. Их было много, сотни четыре, не меньше. И пусть выглядели они как любители дурмана, алкоголики и просто опустившиеся люди…