Книга Вендетта, страница 60 – Ларри Коррейя

— Да сколько у вас пушек? – спросил пораженный Торрес.

— Все по Второй поправке. Тебе не понять.

— Ты арестован за попытку угрожать федеральному агенту, Питт! Руки за голову, – прорычала Херцог.

— Э… У него все еще ручные гранаты при себе, – заметил Арчер.

— Отставить, – раздраженно приказал Фрэнкс. Его гончие не сразу поняли, что он к ним обращается. – Я сказал: ОТСТАВИТЬ.

В этот раз оба дула убрались от моей головы. Фрэнкс отвернулся от шоссе, по которому мы летели. Наконец-то на его лице проявились хоть какие-то эмоции, вот только, к несчастью для меня, это был гнев. Его черные глаза прямо душу мне сверлили.

— Основная задача – не дать Питту сдохнуть. Нам нужна живая приманка, так что башку я тебе открутить не могу. Но если снова наставишь на меня пушку, будешь молиться Древним, чтобы они тебя забрали, потому что я тебя так отделаю – их пытки тебе пикником покажутся. – Столько слов я от Фрэнкса в жизни не слышал. В его черных глазах не было ничего, кроме плохо сдерживаемой ярости. Он не глядя выкрутил руль, и мимо серебристой вспышкой пронесся полуприцеп. Троица агентов вжалась в спинки сидений. – Усек?

— Да.

— Хорошо.

А потом он мне врезал.

Удар был такой невероятно быстрый и сильный, что я даже не понял сперва, как это произошло. Здоровый кулачище обрушился на мой череп как гром среди ясного неба, будто мне прямо в мозг бомбу сбросили. Моя голова так врезалась в пуленепробиваемое стекло передней двери, что по нему трещина пошла. Все лицо пронзила боль, глаза наполнились слезами, кровь запузырилась в носу.

Я сидел оглушенный, пытаясь понять, какого хрена сейчас произошло. Не знаю, сколько я приходил в сознание – может, минуту, может, целый день.

— Ой, – прохрипел я, хотя «ой» это было прям мягко сказано.

Фрэнкс снова отвернулся к дороге, хрустнул костяшками. Справа промелькнули огни местного капитолия и центра Монтгомери.

— Вот теперь мы в расчете.

* * *

Амфитеатр Баззард-Айленда построили совсем недавно на севере Монтгомери, на другом берегу реки Алабама. Веками там не было ничего, кроме узкой полоски заболоченной земли, но вот ее залили тоннами бетона и возвели поверх суперсовременную концертную площадку. Она представляла собой огромное овальное здание со стеклянным куполом и высоченными шпилями из нержавейки – типа современное искусство. Сегодня вокруг Амфитеатра ожили прожектора, и в небе плясали круги света.

Мы ворвались на парковку со скоростью восемьдесят миль в час, прочертив шинами жирную черную закорюку, когда нас занесло на повороте. Наш водила-социопат чуть не переехал регулировщиков в оранжевых жилетах. Наплевать ему было на вежливость и безопасность – он искал служебные машины, судя по тому, как вдавил педаль газа в пол, подрезал какого-то типа, прогромыхал по тротуару… и затормозил в последний миг, с разворота запарковавшись возле здорового черного фургона вроде тех, которыми пользуется спецназ. Гигантская черная дура – так Майерс себе представлял незаметное авто.

Мы вывалились из внедорожника и побежали к агентам, собравшимся позади фургона, чтобы не привлекать внимания. Я еще не оправился от внезапного удара и шел медленно, зажимая кровоточащий нос. Агент Майерс сидел в кузове фургона, с рацией у одного уха и телефоном у другого, и периодически кивал не в такт музыке, орущей с дальнего конца стоянки. Фрэнкс уперся ручищей мне в грудь и толкнул меня к задней двери.