Книга Компания «Охотники на монстров», страница 187 – Ларри Коррейя

— Я готов занять место властителя мира, принадлежащее мне по праву.

Она заглянула мне в глаза, и мир вокруг перестал иметь значение. Исчезли жрецы, читающие заклинания, плюющийся, проклинающий нас охотник, крики зверей в джунглях. Остались лишь мы вдвоем.

— Ты, обещанный пророчеством. Воин, сын великого воина, взявший имя оружия, проливавшего кровь ваших врагов. Посланный королем совершить невозможное… Генерал, провидец, союзник тьмы… – Она погладила меня по щеке, и пророчество на черном обелиске вновь ожило в моей памяти. – Повелитель монстров…

Она указала на нашего каменного телохранителя, нависающего над алтарем.

— Поистине ты тот, кто пришел через пятьсот лет после прошлого, за пятьсот лет до следующего. Единственный из тысячи поколений, кто способен получить власть над самим временем… Однако осталось последнее.

— Что же?

— Древние говорят, что ты должен познать любовь. – Она прильнула к моей кирасе, ухватилась за меня цепко, как паразит, как раковина на днище корабля. Сейчас она нуждалась во мне сильнее, чем я в ней. – Ты любишь меня, мой повелитель?

— Конечно, – искренне ответил я.

Я и вправду любил ее, насколько способен любить человек практичный. Она была равной мне в амбициях, страсти и жажде властвовать. Если Древним, чтобы поведать мне секреты величайшей власти, зачем-то понадобилось, чтобы у меня была слабость – что ж, я не мог придумать никого ближе этого развратного, злобного существа.

— Если я умру, ты вернешься за мной? Выведешь меня с той стороны? – настойчиво спросила она. – Ты обретешь силу, но тебе понадобятся мои наставления, чтобы обуздать ее.

Разумеется, лишь так она могла подольститься ко мне. Древние не открыли мне стольких секретов, как ей. Позволили лишь заглянуть в бездну, вкусить их неисчерпаемой силы. Мне и вправду не обойтись было без нее.

— Клянусь тебе, Кориниа. Пока я жив, не дам тебе погибнуть окончательно. Если ты умрешь, этим… – я снял с пояса мешочек, – я верну тебя к жизни.

Жрица рассмеялась снова, и смех этот похож был на визг гарпии.

— Тогда начнем же церемонию, мой повелитель!

Мы с Коринией подошли к алтарю, жрецы и чародеи окружили нас. Повинуясь ритуалу, я достал из мешочка артефакт и поставил на камень. Стоило взяться за шкатулку, как руку мою, даже через перчатку, пронзил холод. Поверхность шкатулки не отражала лунный свет, а наоборот, жадно впитывала, каким-то образом становясь еще чернее. Однако понемногу на ней начали проступать символы, которых раньше не было. Они засияли, превратились в подобие щупалец-отростков, живых, ищущих жертву.

Я поставил шкатулку у головы связанного охотника. Он крикнул что-то и плюнул в меня, но низкое пение жрецов заглушило его слова. Холод так и не покинул мою руку, напротив, пополз дальше, глубже, холодя мою кровь, замораживая дыхание в легких, доставая до самой души.

Жрица взглянула на луну.

— Время пришло. Я призову Древних, и когда призыв мой закончится, вырежи у жертвы сердце. Отпей немного крови, а остальное вылей на артефакт.

Я достал из-за спины топор, сдернул чехол со старинного, остро заточенного клинка. Древко было гладкое, отполированное многими руками, усиленное железными кольцами. Сколько раз за эти столетия его меняли полностью! Но вот древний клинок оставался все тем же: неизвестный металл, из которого он был выкован, рубил как лучшая сталь, но каким-то образом сохранился в моей семье со времен Александра. Он забрал множество жизней, но никогда еще не участвовал в языческом ритуале. Теперь же ему предстояло казнить жертву.