Книга Компания «Охотники на монстров», страница 188 – Ларри Коррейя

За то, что я собираюсь сделать, не будет мне прощения. Не будет примирения. С темного пути, на который я вступаю, не свернуть. Мой народ, моя страна и мой Господь отвернутся от меня за то, что я сотворю сейчас.

Что ж.

Да будет так.

Я поудобнее развернул клинок. Звякнули латные перчатки.

— Я готов.

Жрица низким, утробным голосом начала читать свои заклинания, голос ее то и дело срывался на звуки странные, невозможные и непредназначенные для человеческих ушей. Черные тучи водоворотом закружило над пирамидой, быстрее, чем в самый страшный шторм. Молния с грохотом расколола небо, ударив куда-то в джунгли, эхо раскатилось по горам, яростное, оглушительное. Дождевые капли размером с кулачок ребенка обрушились на нас потоком. В одно мгновение пирамиду залило, потоки воды побежали по ступеням, по камням вокруг. Воспоминание вдруг пострескалось, начало распадаться.

Ты этого не слушать, – прошептал Старик.

Почему?

Так лучше. Не надо иметь такое в голове. Сойдешь с ума.

События побежали быстро, как на перемотке: церемония продолжалась, жрица делала какие-то знаки, читала странные заклинания…

Но вот время замедлилось обратно.

Так лучше. Теперь черви не съесть твой мозг, когда проснешься.

— Вынь же его сердце! Вкуси его крови! – воскликнула жрица, перекрикивая рев дождя и ветра. Артефакт теперь парил над камнем, впитывая свет, пульсируя, наполняясь энергией с каждым ударом молнии. Линии, проступившие на нем, взлетели, закружились, разрастаясь, треща, словно вспышки темных молний.

Охотник смотрел мне в глаза. Он отринул страх и приготовился умирать. Я обрушил топор на его грудь, разрубая кости и мускулы, но не задев сердце: оружием своим я владел с хирургической точностью.

Охотник закричал в агонии. Я потянул рукоять в сторону как рычаг, раскрывая ребра, и вытащил топор.

Жертва была еще жива, когда я погрузил руки в разверстую, заполнившуюся кровью грудину, отвел ошметки плоти и схватил пульсирующее сердце, сжал латной перчаткой и потянул. Охотник закричал и забился, когда я все же вырвал бьющееся сердце.

— Пей! – велела жрица.

Нет, –я вырвался из видения.

Ты должен смотреть. Должен учиться.

Но вот это я смотреть не буду. Ну на хрен.

Хорошо, малшик. Ты не быть безнадежный.

Я отбросил еще теплое сердце. Во рту остался привкус меди, желудок протестовал против непривычных ощущений. Кровь, которой я полил артефакт, исчезла, будто ее поглотило нечто из иного, темного места. Шкатулка начала вращаться, черные линии кружились, извиваясь, словно живые змеи.

— Осталось последнее, мой повелитель, – сказала жрица, – и сила будет твоей.

— Скажи, что мне делать! – возопил я среди шторма. Могущество было так близко!

Гром рокотал вокруг, но мой слух, привыкший к шуму битвы, уловил другой грохот: выстрелы.

— Ты должен сделать последний… – начала она, и вдруг осеклась, удивленно опустила голову. Ее нежная рука легла между грудей, ощупала отверстие, из которого сочилась кровь, стекая на мокрые одежды…

Я обернулся и увидел фигуры в доспехах, восходящие на пирамиду. Дать залп у них не получилось: кому-то дождь затушил запал, у кого-то намочил порох, так что ружья они перехватили как дубины.

Вел их капитан Тралл. Вот его меч пал вниз и разрубил одного жреца пополам. Признаться, я не ожидал увидеть за спиной Тралла не только его отряд, но и солдат, которых послал в погоню. Мало того, даже самые верные, которых я оставил у подножия, обернулись против меня!