Книга Компания «Охотники на монстров», страница 20 – Ларри Коррейя

Метка в углу экрана показывала 20:05. Я смотрел и думал, что выгляжу глупо. Впрочем, все люди себе кажутся глупыми на видео. Звука не было, но все происходило так же, как я запомнил, только на удивление быстро. Мне-то казалось, что вервольф превращался долго, но если смотреть со стороны, отстранившись, становилось понятно, что он изменился за секунду. Да и вообще, весь бой длился несколько минут – это для меня они растянулись на целую вечность.

На экране монстр и вполовину таким страшным не казался, как в реальности, когда дышал мне в лицо горячей пастью. Третья камера моргнула, когда я пробил потолок. На пару секунд мы исчезли с экрана, но тут же появились в другом месте. Удивительно, как несерьезно в черно-белом цвете выглядит кровь на стенах…

Наконец «киношный» я свернул вервольфу шею и вытолкнул его столом из окна.

А я-настоящий вдруг почувствовал, что задыхаюсь.

Джули выключила телевизор и аккуратно убрала диск обратно в коробку.

— «Вроде неплохо держался»? Вы бились великолепно, хотя много раз могли сдаться. Вы удивитесь, но многие, столкнувшись с чудовищем из своих кошмаров, просто замирают. Их мозг сперва даже не может осознать, что видит… а потом становится слишком поздно: секунда – и потусторонняя сущность уже ковыряет в зубах твоим позвоночником. Охотники не замирают. Охотники сражаются.

— Слушайте, я обычный человек. Бухгалтер. У меня самая нормальная профессия для самого нормального парня! – попытался я защитить свою будничную жизнь.

Джули достала из сумочки желтый конверт для бумаг.

— Что это? – спросил я.

— Ваше личное дело из секретных архивов министерства национальной безопасности.

— Правительство само напросилось: не надо было оставлять секретные файлы там, откуда хороший хакер их может вытащить, – терпеливо объяснил Предтеча.

— Оуэн Застава Питт, двадцать четыре года, родился в Мерседе, Калифорния… Застава? – переспросила Джули.

— Родня моей мамы – чехи и сербы. Это старое семейное имя… пишется как марка автомобилей… ну, знаете, они еще такие маленькие машинки делают.

— Маленькие машинки?

— «Юго».

— О. – Она продолжила: – Черный пояс по двум видам боевых искусств. В старшей школе занимались борьбой, два года подряд побеждали в тяжелом весе на чемпионате штата. Нацбез за вами наблюдал, потому что считает помешанным на оружии праваком-радикалом. С восьми лет участвовали в различных стрелковых соревнованиях, вошли в мастерский рейтинг Международной конфедерации практической стрельбы. Стабильно входили в топ-5 на различных национальных тактических триганах. Также входите в топ-5 юных стрелков по стране, хотя в последние годы и сдали позиции.

— Тяжело совмещать работу на полторы ставки и тренировки.

Мой отец все детство был для меня скорее военруком, чем, собственно, отцом. Все готовил нас к какому-то апокалиптическому будущему, которое нарисовал в своем параноидальном мозгу. Я еще на велосипеде не умел кататься, а уже мог из ружья поразить цель на дистанции в четверть мили. Пока нормальные дети ездили в летний лагерь и клеили поделки из спичек и желудей, мы с братом совершали марш-броски на выживание для самых маленьких, сгибаясь под огромными рюкзаками. Нормальные дети занимались спортом, я – тренировался выбивать из противника дерьмо врукопашную. Неудивительно, что правительство держало меня на карандаше.