Книга Компания «Охотники на монстров», страница 46 – Ларри Коррейя

— Ну, это я вижу.

— И продолжаешь пялиться и слюни пускать на его женщину, как идиот.

— Слюни? – Вот это было обидно.

— А еще постоянно ему показываешь, какой ты офигенный умник.

— Ладно, справедливо.

— И тоже ненавидишь проигрывать, прямо как он. Вы оба одержимы гордыней, а Библия, между прочим, говорит, что этот смертный грех тебя утащит в ад быстрее всех.

— Это где она такое говорит?

— Лука, стих… какой-то стих. В общем, моя мать всегда это повторяла.

— Спасибо, пастор Джонс. Гордыню усмирю, слюни подберу. – Я рассмеялся. Трой был ненамного меня старше, но где-то успел мудрости набраться.

— Для тебя – преподобный отец Джонс, язычник. Пошли пожрем, у нас впереди выходные, нужно набираться сил. У меня в Ветампке, возле Монтгомери, живет тетушка, обещала устроить нам вечеринку. Пробовал когда-нибудь рубцы? Настоящий южный деликатес!

— Не приходилось. Это что вообще такое? – Он сказал таким тоном, что непонятно было, деликатес это какой-то или пыточный инструмент. Возможно, и то и то, смотря кому предлагают.

— О, Зет! Тебя ждут отпадные выходные.

Я спал и видел сон, будто стою в том же поле, на котором оказался, когда помер в больнице, и снова босиком среди свежей зелени. Воздух был прохладный и свежий – точно не Алабама. Небо с прошлого раза потемнело, на горизонте собирались плотные черные тучи. Близилась сильнейшая гроза.

Старик с буйной седой шевелюрой тоже оказался на месте, но теперь сидел на травянистой кочке, рассеянно полируя круглые очки. Трость его лежала рядом.

— Дравствуй, малшик. Снова добро пожаловать. – Его сильный акцент напомнил мне дедушку и бабушку с маминой стороны. Что-то восточно-европейское, но язык незнакомый.

— Что я тут делаю? – спросил я, присев рядом на траву. Буря приближалась, поднялся ветер, заметалась трава. – Думал, мы не увидимся, если снова не помру.

— Ну, я ошибся. Раньше такого не делал, – ответил он. – Теперь ближе. Помогать будет легше.

— Что ближе?

— Увидишь. Вот она. – Старик указал на грозовые облака, идущие над дальними холмами.

— Кто?

— Буря. Покажу как смогу. Смогу – помогу.

— С чем поможете? – Очень странный был сон, и дедов ломаный английский вообще не облегчал ситуацию.

— Зло идет. Зло от Проклятого. Сможеш – остановиш. Не сможеш – время умрет, – загадочно объяснил он, будто доносил до меня какой-то очевидный факт.

— Кто вы?

— Говорил же. Друг. Пришел на помощь. – Он сплюнул на очки и снова принялся протирать стекла. Я заметил, что одежда у него простая и старая, будто сшитая вручную, а на шее висит маленькая звезда Давида.

— Как вас зовут?

— Давно никто не спрашивает.

— Это не ответ.

— Имя неважно сейчас, малшик. Я – Старик. – Он поднял очочки, рассматривая стекла, удовлетворенно кивнул и снова водрузил их на нос. – Хорошо. Помоги встать, пожалста.

Поднявшись, я протянул ему руку, потом подал трость – полированное дерево оказалось неожиданно плотным и тяжелым.

Буря тем временем вдруг оказалась тут как тут: последний голубой лоскут поглотила бушующая тьма, в тучах засверкала молния, зеленоватые всполохи подсветили небо, и я почувствовал, как загудела земля. Всю зелень, которую не вырвало с корнем, прижало к земле мощным порывом ветра.

— Пора идти. Покажу что смогу. Нужна твоя помош.

— Ладно, – ответил я, понятия не имея, что еще сказать.