Книга Алый клинок, страница 9 – Анна Гелаир

Гэвин замер на месте с протянутой над столом рукой и куском хлеба в ней. Не сознавая того, он сжал руку, смяв ни в чём не повинный ломоть. Челюсть плотно стиснута, под кожей перекатываются желваки, в глазах застыли злость, решимость… и за ними – страх. Лишь лёгкая тень того ужаса, что Джой увидела в глазах матери. Но этот намёк на страх у отца пугал девочку в тысячу раз сильнее. Джой захотелось расплакаться, она не понимала, что не так.

Джой сглотнула комок, вставший в горле, и пролепетала:

— Пап? Мам?.. Что слу…

Отец перебил её:

— Джой. Наверх, быстро. Собери одежду. У тебя пять минут. Не бери книги. Мы уходим. – Голос Гэвина был хриплым, отрывистые команды рубили воздух.

Стук.

От громкого звука девочка буквально подскочила на стуле. Это мать разжала пальцы, стискивавшие ложку, позволяя той упасть возле кляксы пюре. Кристина повернула голову к мужу, мельком скользнув чужим напряжённым взглядом по дочери.

— Мы не успеем. Если это они… – Голос матери подрагивал.

— Они, – подтвердил отец.

— …то они уже здесь.

На несколько секунд, растянувшихся для Джой на вечность, отец и мать снова замерли. Чутко, подобно зверям, они вслушивались в тишину. Девочка тоже прислушалась и успела удивиться, почему с улицы не доносится ни одного звука.

А в следующее мгновение тишина взорвалась. Время побежало. Но продолжало свой бег не ровно, а рывками, то резко перескакивая вперёд, то будто становясь на паузу.

Кухонное окно брызнуло внутрь дождём стеклянного крошева и кусками рамы, входная дверь – градом крупных обломков и облаком щепы. Из гостиной эхом донёсся звон второго разбитого окна.

Джой примёрзла к месту, не в силах пошевелиться. Она всё ещё пыталась разглядеть, что разбило окно и дверь, а отец уже оказался возле неё. Он опрокинул её на пол вместе со стулом и заслонил собой от осколков. Упав, девочка больно ударилась плечом. Рядом бесконечно, как в замедленной съёмке, падал перевёрнутый кем-то набок обеденный стол. Джой вспомнила, что родители никогда не ставили стол прямо под окном, как обычно делают люди, всегда отодвигали в глубь кухни.

В ту же бесконечно тягучую секунду мать одним плавным скупым движением развернулась к окну и метнула два узких, светящихся в сумерках ярким зелёным светом клинка, невесть откуда возникших прямо у неё в руках. Оба клинка промелькнули над медленно падающим столом и пропали в волне стеклянного крошева, движущейся им навстречу. Всё это девочка наблюдала уже из-за плеча отца.

А потом кто-то словно перемотал несколько кадров.

Искорёженный кусок хлеба, выпущенный отцом из руки одной вечностью ранее, ударился о пол. Осколки стекла достигли матери, оставив длинные узкие порезы на лице и руках, застряв алмазами в роскошных алых волосах. И вместе со стеклом к ногам Кристины на излёте, врезавшись в перевернувшийся на бок стол, рухнуло чёрное лохматое тело зверя. Багряный огонь в открытых глазах чудовища гас, а из раззявленной пасти и широкой груди торчало по зелёному клинку причудливой формы.

Ледяной зимний воздух, не сдерживаемый больше хрупким стеклом, ворвался в дом, мгновенно выстудил кухню и растрепал волосы Кристины.

Капелька рубиновой крови скатилась с щеки мамы к подбородку, словно слеза.

И хлеб, и каплю крови Джой почему-то разглядела в мельчайших подробностях.