Книга Большая птица не плачет, страница 50 – Татьяна Николаева

Они углубились в тайгу еще не слишком далеко, но она уже казалась совершенно другим миром, суровым и неприступным. Густой лес, темный от хвои, обступал со всех сторон, солнце проникало не ярким светом и изматывающей жарой, а длинными, косыми лучами, в которых издалека было видно, как кружатся пылинки с земли. На смену мучительной жаре прилетели комары и мелкие, но очень кусачие мошки, и если от жары можно спрятаться в тень, то эти лютые звери в тени становились только злее, и от них не было совершенно никакого спасения. Мирген и Айрата устали бить себя по щекам и по рукам, мастер Хагат размеренно обмахивался веткой, и даже як недовольно дергал хвостом с белой кисточкой и мотал рогатой головой, рискуя задеть низко висящие еловые лапы.

— Сил моих больше нет! — заявила наконец Айрата и, придержав коня, спрыгнула на землю. — Совсем заели!

Мирген в поддержку ей молча и яростно чесал покусанную шею. Зурха тоже страдала от вздувшихся пузырьков-укусов, но берегла кожу, аккуратно прикладывая к укусам прохладную ладонь, но не раздирая до крови.

— Комар в тайге злее медведя, — задумчиво проговорил мастер и с силой шлепнул веткой себя по рукам. — Этих не умилостивишь ничем.

— Есть одно средство, — подал голос Аюр и тоже спешился. Ненасытные насекомые почему-то его почти не трогали. Он опустил закатанные штаны, подтянул повыше обмотки на ногах, чтобы никто не укусил в высокой траве, и сошел с тропы. Его не было довольно долго. Мирген уже хотел начать волноваться, помня о его недавнем ранении, но, не успели все остальные всерьез обеспокоиться, как лекарь вернулся с целой охапкой ярко-зеленой пахучей травы. Ее тонкий сочный стебель и влажные, заостренные по бокам листья источали сладковатый свежий аромат. Аюр разобрал охапку на равные части и раздал своим спутникам.

— Листья, цветы и стебли надо измельчить. Разотрите в ладонях до того, как начнет выделяться сок. А потом этим соком и остатками листьев натрите кожу.

— Это что за магия? — недоверчиво покосился Мирген. Резкие, острые запахи ему были не очень-то по душе, даже несмотря на то, что эта трава пахла приятно, пахнуть так весь оставшийся день он не хотел.

— Это не магия. Это медицина, — заметил Аюр. — Цветы и листья речной мяты выделяют масло, которое очень сильно пахнет. Насекомые боятся резкого запаха. А еще масло мяты охлаждает, на случай, если вас уже покусали.

Услышав об этом чудодейственном свойстве невзрачной травы, все тут же принялись растирать мяту в ладонях. Смешавшись с мягким и густым хвойным запахом, по воздуху тут же поплыл легкий и сладкий аромат. Но Айрата не выдержала: обожженные ладони сразу дали о себе знать, и хотя они пострадали не так сильно, как левая половина лица, девушка попыталась незаметно отряхнуть траву и подуть на них. Кажется, придется выбирать: либо потерпеть холод на разгоряченной коже, либо страдать от зудящих укусов насекомых…

— Давай помогу, — Аюр взял у нее цветы и листья, быстро размял в ладонях и, стряхнув липкую зеленую крошку, осторожно, почти не касаясь, провел двумя пальцами по вискам девушки, прикоснулся к шее, к ямочке под ней, приподняв рукава, оставил аромат мяты на ее запястьях. Айрата замерла, напрягшись. Ей никогда не нравились чужие прикосновения, но лекарь об этом не знал — а говорить она не стала, ведь он хотел о ней позаботиться. К тому же, из-за кусачей свежести сока, растереть листья сама она бы не смогла.