Книга Большая птица не плачет, страница 52 – Татьяна Николаева

— Дар отнимает чувства? — изумленно повторила Айрата. — Но ведь отец любил нас?

— Возможно, у него это вошло в привычку, — тихо и задумчиво ответила Зурха. — Я не берусь утверждать, но иногда любовь, да и всякое другое чувство, что человек испытывает долго и прочно, становится именно такой привычкой. Чтобы не делать больно своим родным, он продолжает им улыбаться, заботиться о них, оставаться рядом, но на самом деле от него остается лишь оболочка… Охотники отдают свои чувства в обмен на дар камня. Вернее, сам дар забирает их, постепенно превращая в камень самого охотника. Он остается живым, но… жизнь ли это, если твое сердце уже мертво?

— Нет, отец не был таким! — тревожно воскликнула Айрата. Да, со временем охотники становились все более замкнутыми, холодно и безразлично относились к окружающим, интересуясь одними только походами: она это и сама замечала, зная нескольких охотников из своего стана и други семей. — Он никогда не был к нам холоден, и глаза у него… я помню его глаза, он умеет улыбаться одним взглядом, так, что тепло становится. Мертвые так не умеют!

— Тоже правда, — согласилась Зурха. — Дару можно сопротивляться, только это очень тяжело. Нужна огромная воля и не меньшая внутренняя сила, чтобы идти против природы. Нужно очень сильно этого хотеть. Если человеку есть, ради кого стараться и к чему привязываться, дар может бороться с ним дольше. И тогда изменения в его душе не заметны столь ярко. А есть и те, кто сумел полностью отказаться от дара, избавиться от него — и тем самым сохранить свою душу и сердце. Но таких очень мало. Единицы… Людей больше манит то богатство, которое можно измерить в золоте, чем то, что нельзя разглядеть и потрогать.

Айрата вздохнула, поправила сбившийся от волнения платок. Мысли о том, что Зурха станет по-настоящему ее сестрой, быстро таяли после ее слов, но, с другой стороны, ведь может случиться так, что в разлуке она его забудет? А Мирген — парень хороший, видный, даром, что небогат, для Зурхи это явно не самое главное.

Снова вспомнив об отце, она задумалась над словами подруги. Охотники за камнями становились такими неприятными людьми, потому что со временем теряли возможность чувствовать. Этого в их стане не знали, поэтому охотников побаивались и обходили стороной, хотя и уважали, и ценили за то, что они приносят роду богатство, рискуя собственной жизнью в горах. Тень подобного отношения к охотнику Саину пала и на его детей; однако сколько Айрата себя помнила, отец всегда оставался одинаково ласков и весел. Она была слишком юной, чтобы вглядываться в выражение его узких темных глаз, но то ли он прекрасно себя контролировал, то ли и вправду очень любил своих детей: она никогда не чувствовала от него ни отстранения, ни холода.

Айрата помнила, как он катал ее на плечах, помнила его большие и сильные руки, которые одинаково ловко умели как рубить дрова и разделывать тушу джейрана, так и шить шкуру, и заплетать косички маленькой дочери, пока та еще не дотягивалась до затылка сама. Она помнила, как он учил Миргена стрелять из лука, натягивая тугую тетиву вместе с худенькой рукой подростка, еще не набравшего таких же сил. Помнила, как он поил ее горячим сытным отваром из бараньей кости, когда она лежала с простудой и не могла ничего есть, тут же вспомнила, как он кричал на Миргена и даже отвесил ему пару крепких подзатыльников, когда тот решил сбежать на охоту в пустыню, не пройдя обряд посвящения, и они потерялись на целые сутки.