Книга Большая птица не плачет, страница 92 – Татьяна Николаева

Дом Панга располагался на одной из верхних террас, откуда открывался вид на весь город и на долину внизу. Добротный, сложенный из серого камня, с плоской крышей, на которой сушились травы и овощи. Во дворе, отгороженном от тропы живой изгородью, журчал ручей, пущенный по желобу из бамбука для полива, и росло чахлое, но упрямое деревце с длинными синими ягодами.

— Вернулся, родной! Заходите, заходите! — засуетилась хозяйка, невысокая, кругленькая женщина, с ног до головы закутанная в изящное покрывало, закрепленное на плече медной брошью. — Парвати! Выйди к отцу!

Занавеска из легкого хлопка качнулась, и в освещенном солнцем проеме появилась девушка.

Мирген потом часто вспоминал это мгновение — как она стояла, придерживая рукой легкую ткань, заменяющую дверь, и смотрела на них с любопытством. Черные, как смоль, волосы были тщательно приглажены и закручены в низкий тугой узелок, смуглое лицо, мягкие очертания щек и округлого подбородка, огромные глаза — яркие, блестящие, удивительно круглые. Ее наряд очень напоминал материнский, только другого цвета и полегче — ее руки и шея были обнажены.

Девушка окинула гостей пристальным пронзительным взглядом и вдруг улыбнулась — ослепительно, открыто, словно старым знакомым. Зубы у нее тоже оказались удивительно белыми.

— Отец! Я так соскучилась! — воскликнула она и бросилась его обнимать. Панг, смеясь, подхватил дочь, поцеловал в лоб и поставил на землю. — А это кто с тобой? — продолжая щебетать, она подлетела к Айрате. — Ой, какая ты… светлая! Как снег на Вершине Матери! Ты правда из Салхитай-Газар? Ой, а это у тебя что на щеке?

Айрата, кажется, растерялась от такого напора. Не успела она и рта раскрыть, как Парвати тут же схватила ее за руку.

— Пойдем, пойдем, я тебе все покажу! У нас есть теплая бочка, можно купаться. Ты, наверно, устала с дороги. По горам тяжело ходить, я знаю, — Она тащила упирающуюся Айрату во двор, и та вдруг, впервые за много дней, слабо улыбнулась.

Жена Панга покачала головой: что взять с юной непоседы. Мирген тревожно смотрел девушкам вслед, но не остановил их — слишком долго думал, а потом кричать было уже поздно. Он видел, как улыбнулась Айрата впервые с того дня, когда они встретили гийнханцев и начались их беды, и поэтому не сказал ни слова незнакомой взбалмошной девчонке. И тут же память кольнула острым льдом: что бы сказала Зурха, увидев его сейчас, замеревшего перед дочерью врага? Такой пустоты, какую он увидел в ее глазах тогда, в командирском шатре, он бы не выдержал больше.

Он резко отвернулся и шагнул в дом, оставив позади звонкий смех Парвати.

Дом снаружи казался крошечным и тесным, но внутри как будто разрастался, расправлял плечи — деревянные балки. В маленькой комнате, отведенной под кухню, по стенам ютились длинные лавки, пахло мягким паром от вареного риса и жареными лепешками.

— Васанта много детей хотела, — проговорил Панг с печалью. — Но куда нам…

Васанта, его жена, все время улыбалась, сверкая белыми зубами, и радушно угощала гостей. Мирген поинтересовался, где девочки и не пропустят ли они общую еду, на что она успокоила его, пообещав девочек покормить отдельно: скорее всего, Парвати пошла греть воду, Айрата захотела искупаться с дороги, и нет повода для волнений.