Книга Скала и ручей, страница 116 – Татьяна Николаева

Теперь, когда Ринат понимал, что не отдаст горное сердце ни Руслану, ни Милане и ювелирам ни за какие сокровища, он не знал, что будет с ним делать, даже если повезет и они доберутся до Храма и престола. Согласно все той же легенде и запискам из оставшихся обрывков дневника Миланы, горное сердце могло вернуть чувства тем, кто их потерял, вдохнуть жизнь в окаменевший мир, сделать охотников обыкновенными людьми. Ринат порой ловил себя на том, что был бы счастлив, если бы судьба повернулась к нему именно этой стороной. Никакие богатства мира не сравнятся с богатством души, способной на чувства, на любовь и сострадание, способной разделить радость и принять на себя боль, способной быть чем-то большим, чем пустой сосуд для памяти.

Но также Ринат понимал и то, что отказаться от дара ему будет непросто. Привычка быть скалой проросла в нем так глубоко, что сделалась чертой характера. И отказаться от тайги, от этих гор, от сверкающей на солнце белоснежной короны вершин, от бурных рек и звонкой тишины малиновых закатов и рассветов он уже не сможет. Нет такой силы, которая могла бы забрать у него эту привычку. Потому что, забрав однажды, горы, леса и реки не отпускают. Никого и никогда…

Ринат очнулся, когда что-то мягкое и теплое коснулось шеи. Ласковые руки Тамары снова тронули повязку на его правой руке.

— Как ты думаешь, — Тамара положила подбородок ему на плечо и прислонилась щекой к колючей щетине. Даже от ее волос и кожи терпко пахло дорожной пылью и карри. — Те, кто поворачивал назад у самых ворот Небесного престола, не возвращались. Умирали. Почему?

Ответа Ринат не знал наверняка. Но понимал, что практичная и рациональная Тамара не очень поверила в сказку о горах, которую услышала от Доржи.

— Потому что походы чаще всего завершают в рамках сезона. С мая по август безопасно ходить практически по любым маршрутам, и даже восхождения на вершины Небесного престола обычно планируют на июль и начало августа, — начал он медленно, подбирая слова и думая, насколько правдиво звучит эта версия. — Те, кто совершил восхождение, обычно спускаются по другую сторону перевала Ветреный, к морю. И до цивилизации добираются на кораблях. И хотя многие говорят, что альпинизм — это отдых и развлечение, эти люди просто не были на восхождениях. Спускаясь, ты отдаешь вершине все силы, все чувства и эмоции. После нескольких минут, часов, дней счастья ты так опустошен, что едва передвигаешь ноги и не видишь ничего перед собой. Горная болезнь, постоянная высота, голод, холод, напряжение — а ведь еще бывают дожди, лавины, камнепады, дикие звери, тяжелые броды, падающие деревья, а кто-то не возвращается и с восхождения, сорвавшись в пропасть или замерзнув у ледников. Просто люди напуганы легендой, и сам поход настолько долгий и трудный, что пройти маршрут до конца сродни подвигу. Но такая штука… если бы до горного сердца никто никогда не доходил, то о нем бы и не знали.

Догадавшись, Тамара тревожно взглянула на него.

— Поэтому ювелиры хотели заполучить тебя. Потому что ты никогда не отступаешь.

— Ты мне льстишь.

— Нет. Просто знаю тебя очень хорошо, — сдержанно улыбнулась Тамара. Впервые после расставания он увидел в ее глазах такую долгую ласковую нежность, с которой она смотрела на него очень давно. Никакие сапфиры и топазы в мире не были ему дороже этих глубоких синих глаз. Ринат неожиданно подхватил ее и устроил у себя на коленях. Тамара смущенно обернулась в сторону входа, но полог был задернут, из дома доносились голоса, пение, смех, бодрый перезвон колокольчиков и монет. Двум счастливым семьям сегодня не было дела до третьей, маленькой, хрупкой, собранной по осколкам, но не меньше других заслужившей этого счастья.