Книга Скала и ручей, страница 13 – Татьяна Николаева

Элина, ахнув, всплеснула руками и кинулась к лежавшему без движения хозяину дома, но Ринат перехватил ее рукав и остановил девушку.

— Не надо. Я сам, — негромко сказал он, и этот мягкий, спокойный голос словно отнял волю. Элина едва нашла в себе силы кивнуть и стрелой вылетела на свежий воздух, протирая глаза от дыма. Парни вышли вслед за ней.

* * *

[1] Орос — в пер. с монгольского «Россия»

[2] Энитхэг — в пер. с монгольского «Индия». География очень условная, страны можно считать только прототипами.

Огонь угасал, и дым рассеивался. Страшной сказки как не бывало. Распахнув окно и впустив в избу сухой прохладный ветер, Ринат присел на колени рядом с шаманом, осторожно стянул маску, давая ему возможность глубоко вздохнуть, и брызнул в лицо той самой, заговоренной водой. Поморщившись и сощурив от тусклого света и без того узкие глаза, Даши-Батар поднялся, сел. Загар словно схлынул с его морщинистого лица, сменившись усталой бледностью, под светлыми голубыми глазами залегли тени.

— Тяжелый парнишка, — хрипло проговорил он, утирая испарину с седых висков. — Много сил ушло. Злые духи его захотели, очень злые. Они снова здесь. И снова тянутся к нам, как всегда.

— Ты ведь говорил, что они ушли? — нахмурился Ринат. — Сейчас нет ни войны, ни голода. Если они проснулись, им будет просто нечего есть, и они…

— Если они пришли уже сейчас, то дальше будет только хуже, — Даши-Батар обреченно покачал головой. — Им ведь не война нужна, не чума и не голод. Они питаются страхом, болью, жестокостью и страданием. И без войны в мире всего этого предостаточно. А ведь я говорил — не доведет до добра ваше гостеприимство, не стоит так много чужаков привечать. Духи не приходят сами, их зовут с собой. А злых или добрых… то уж каков человек. Сейчас столько пороков, что и война, и чума не нужна — они живут в людях, живут рядом с душой, грызут ее медленно, и оттого мучается человек, может и вовсе без души остаться. А сам того и не заметит. Вы, охотники, отчего все такие честные и смелые… Оттого, что вас эти духи не трогают. Оттого, что вы зла никому не делаете. Живете себе, работаете. Кто зла не делает, к тому оно и не приходит…

— Какое зло, Даши? О чем ты?

— Тот, кто любит, отдаст самое дорогое. Тот, кто лжет, заплатит самым дорогим.

Шаман говорил все менее и менее связно, и Ринат сперва вслушивался в его слова, а потом перестал. Даши-Батар забормотал что-то тихо и совсем неразборчиво, с помощью старого друга добрался до постели, кое-как сдернул костюм и уснул, едва коснувшись тонкой, набитой конским волосом подушки. Ринат погасил свечу и вышел, тихо притворив дверь.

Молодому человеку после ритуала стало намного лучше — Ринат бы и сам не поверил, когда б не видел собственными глазами уже не первый раз. Парень лежал с умиротворенным выражением и легкой блуждающей улыбкой, румянец вернулся на его впалые щеки, тронутые неаккуратно отросшей светлой щетиной, выгоревшие брови надломились, чуть приоткрытые сухие губы уже не были такими синюшными, как у мертвеца. Найдя деревянную кадку с водой и пару чистых тряпиц, Ринат промыл и перевязал его рану, укрыл мягкой шкурой и, немного подумав, вынул из кармана крошечный осколок аметиста и положил в изголовье. Маленький фиолетовый камень, по поверью местных, мог очистить кровь и дыхание — Ринат не умел лечить, но знал, что местные ошибаются редко.