Книга Скала и ручей, страница 7 – Татьяна Николаева

— Хорошо, ахатай [9]. Я принесу тебе самые темные аметисты.

* * *

[1] Боовы — жаренные в масле продолговатые кусочки теста, завернутые особым образом (в разных регионах есть разные традиции). В нашей кухне известны как «хворост»

[2] Хушуур — чебуреки с бараниной и говядиной. Уникальными их делает тонкое, хрустящее тесто с пузырьками воздуха.

[3] Банш — жареные пельмени.

[4] Тарак — кисломолочный напиток из коровьего, козьего, овечьего, верблюжьего и иногда ячьего молока.

[5] Салхитай-Газар — вымышленный топоним. В переводе с монгольского «Земля ветров»

[6] Айдас — страх (пер. с монгольского). Здесь — рогатый медведь, легендарное таежное чудовище.

[7] Тенге — денежная единица Казахстана. Здесь — немного измененная денежная система: тенге бывают золотые, серебряные, медные. 1 золотой тенге = 1000 серебряных = 1 000 000 медных.

[8] Хойд-Чулуу — вымышленный топоним, название горного массива (пер. — «северные скалы»)

[9] Ахатай — вежливое, доброе обращение к старшим (вроде «тетушка», «дядюшка»).

Алая полоса прорезала небо от края до края и погасла, растворилась в синеве и золоте. Из-за каменных хребтов на Аршат сползала ночь, в долине темнело быстро, и вот уже в мягком летнем сумраке загорались огни, окна, фонарики прилавков и запоздалых туристов. Сезон походов вот-вот должен был начаться, и большинство путешествующих, желающих прикоснуться к древней культуре или совершить восхождения, приезжало в Салхитай-Газар во второй половине июля.

Местных жителей уже не удивляла привлекательность их земли. С одной стороны — море, с другой — горы, с третьей, за рекой Улай-Су — большая золотая пустыня. С мая по сентябрь в этих краях царило мягкое тепло, снег выпадал быстро и незаметно, укрывая горы и тайгу белой пеленой и делая их еще более холодными и неприступными. Но когда неприступность пугала? Смельчаков она лишь манит еще сильнее, призывая испытать себя на прочность, узнать собственный предел, а некоторых — и перешагнуть его, пересилить.

Хребет Хойд-Чулуу, по местным поверьям — гребень спящего дракона, простирался длинной дугой по северо-восточной границе над озером Халуун, соединяя ее с равнинной территорией Ороса и еще более высокогорным, маленьким государством Энитхэг. Часто в горные поселки неподалеку от границы, вроде Аршата, приезжали люди из второго: маленькие, смуглые и невероятно сильные и выносливые, они нанимались в проводники и носильщики для «белых туристов», продавали затейливые безделушки ручной работы на базарах, лечили местных с помощью ритуалов. Культуры Салхитай-Газар и Энитхэг давно смешались, переплелись так тесно, что трудно было отличить местную легенду от чужой, местные обряды и традиции от соседских.

Но, сколько бы ни прошло лет в тесном и дружном соседстве с чужеземцами, речь они свою сохраняли и берегли, как единственное достояние. Впрочем, сами они так не считали: бедна та земля, что ничего не родит, беден тот народ, что утратил собственную речь.

Среди узких, бесконечных рыночных рядов Ринату было тесно. Он не любил торговать за лотком, хотя в сезон это был отличный и легкий способ заработать, и приходил на рынок в поисках рассказов и новых историй из тайги.

— Амитофо, Ринат!

Он обернулся. Маленький, верткий чернявый горец махал рукой из-за пестрого лотка, белозубо улыбаясь. Они были знакомы давно: встретились в базовом лагере под вершиной Генерал, когда Ринат сам себе выдумал отпуск и отправился на восхождение, а караван шел через высокие перевалы из маленькой горной страны Энитхэг. Усмехнувшись, охотник свернул со своего ленивого маршрута, остановился.