Книга Скала и ручей, страница 70 – Татьяна Николаева

Ринат и Тамара остались наедине. Прикрываясь чашкой с чаем и глядя на нее искоса, он заметил, как она похудела, побледнела, осунулась. Некогда загорелое лицо с ярким румянцем во всю щеку, яркие синие глаза, пышные черные кудри — все потускнело, помрачнело, как на старой фотографии, хотя Тамаре недавно исполнилось тридцать. Откинувшись на спинку стула и придерживая одной рукой горячую чашку, она рассеянно смотрела в стену и по старой привычке кусала нижнюю губу. Меж тонких темных бровей легла усталая складка.

Отставив чашку, Ринат потянулся и положил свою руку на ее — тонкую, исхудавшую. Ее тонкое запястье скрылось под его широкой, загрубевшей ладонью.

— Почему ты не пойдешь спать? — произнесла Тамара тихо и глухо, будто из-под земли. — Девочка права, ты устал и мог пострадать сегодня.

— Это пустяки. Просто так я не пострадаю. А эта девочка — настоящая тигрица. Я предпочел бы поменьше с ней общаться, но мы вынуждены.

— Она хочет от тебя…

— Я знаю, — вздохнул Ринат и пристально взглянул на бывшую жену. — Но еще больше она хочет чего-то другого. Пока только непонятно — чего.

Устало прикрыв глаза, Тамара потерла висок свободной рукой. Бледность и слабость у нее были не только от пережитого горя и волнения: ощутимо действовала высота с непривычки. Поднявшись и оставив недопитый чай, Ринат наклонился и подхватил ее на руки со стула. Испуганно ахнув, Тамара схватилась за его плечи. В любой другой раз она бы вырвалась и сидела до последнего, только чтобы не быть с ним снова, таким холодным, каменным, чужим и непонятным. Но теперь у нее просто не осталось сил.

— Но в чем-то она права, — добавил Ринат. — Пойдем.

Осторожно поднявшись по крутой лестнице, он донес ее до комнаты. Тамара была высокой, но совсем легкой, почти как рюкзак, который ему доводилось таскать десятки дней. Да и, к тому же, последние остатки теплых и нежных чувств будоражил ягодный запах ее кожи и аромат мягких и чистых волос, что едва ощутимо щекотали его шею. В походе, да и в самих поселках Салхитай-Газара редко пахло чистотой: чем угодно, только не легкой свежестью.

В маленькой комнате было темно — только серебристая полоса лунного света лежала наискось, соединяя окно с потолком и полом. Под тяжелыми трекинговыми ботинками поскрипывали старые доски, и даже видавшая виды кровать скрипнула, когда охотник опустил свою ношу. Тамара легла на бок и закрыла глаза, и он сам расшнуровал ее ботинки, снял с нее запыленную ветровку, стянул с головы черный бафф и распустил небрежную растрепанную косу. Примятые в неаккуратные локоны, волосы с базальтовым блеском рассыпались по тонкой подушке, по старинке набитой конским волосом. Он сел рядом, провел рукой по мягкому изгибу ее плеча, талии, бедра. Тамара поймала его ладонь и слегка потянула.

— Не уходи, — прошептала она, и ее темные синие глаза в лунном свете блеснули, будто слезами, хотя и оставались сухими. Дважды просить не стоило: сбросив ботинки и куртку, Ринат лег рядом, обнял ее одной рукой, зарылся носом в сладко пахнущие ванилью волосы. Она прижалась спиной к его груди, его ладонь оказалась у нее под грудью, и он чувствовал ее тихое и размеренное дыхание, сквозь спокойствие которого изредка пробивались давние короткие всхлипы. И тогда он осторожно гладил ее тонкую водолазку, целовал в затылок.