Книга Скала и ручей, страница 73 – Татьяна Николаева

— А если я ничего не чувствую? — в отчаянии воскликнул он. — Совсем ничего?

Нима вздохнул и посмотрел на него долго и ласково, как на провинившегося ребенка. Жесткой загрубевшей ладонью коснулся его заросшей щеки и внимательно заглянул в глаза. Пхади можно было дать как сорок лет, так и все шестьдесят, но в глубине его чистого, светлого взгляда плясала вечная лукавая улыбка, свойственная молодым и веселым людям.

— Представь, Ринат, что один человек — это скала, а другой — ручей. И вот лавины, камнепады и землетрясения создали скалу, а река, разделившись на миллионы маленьких ручейков, побежала по той земле, на которой скала стоит. Вода камень точит. Меняет его форму, цвет, делает его особенным. И она никогда не стоит на месте. Гроза ли, буря, солнце или жара — ручей загрязнится, но очистится под землей, высохнет почти до капли, но дожди снова напитают его. Ручей пробьет в скале дыру, сделает ее гладкой, податливой. Вода — это жизнь, Ринат. А камни… камни ставят на могилах.

Охотник поднялся, сунув руки в карманы. Горец говорил мудро, но сложно, и чтобы понять его, надо было знать его судьбу.

— Подари своей жене еще одного ребенка, Ринат, — добавил пхади тихо и осторожно. — Вы еще молоды, у вас впереди если не все, то очень многое. Сделав счастливым другого человека, своего самого близкого, ты и сам будешь счастлив. Ты будешь бороться за себя. А она — за тебя и за ваше общее счастье. И никакие камни, никакой дар не будут сильнее вас двоих.

— Ладно, достаточно на сегодня философии, — охотник потер виски, поморщился, как от зубной боли. — Мне нужна помощь, Нима. Ты лучше меня знаешь поселок и местных. Кто-нибудь приезжал сюда за последнюю неделю, из «белых туристов»?

— Да, были, — горец задумчиво потер подбородок. — Они ездят на большой черной машине и вынюхивают про тебя.

— Про меня? — удивленно переспросил Ринат. — Что ж ты молчал? Про жизнь да про счастье, а по делу — ни слова.

— Потому что не в этом дело. Что с того, что они катаются по горам? Как будто и без меня ты не догадывался, что за тобой следят. Твой заказ, видно, слишком большой. Слишком ценный. Живым тебя не отпустят.

— И что мне делать? Отказываться уже поздно.

Вместо ответа горец вдруг резко воткнул нож в крылечко и поднялся. Росту он был невысокого, но сидящему Ринату показалось, что он закрыл собой весь серебристый лунный свет. Глаза его загадочно блестели.

— Чем ты готов рискнуть за себя и за Тамару? Как высоко готов пойти, чтобы добыть то, чего ищешь?

— А ты знаешь, что именно мне нужно? — усмехнулся Ринат. — Я ведь никому не говорил.

— Тебе нужна не вещь, Ринат. Не аметисты и не километры. Тебе нужен покой. Все это время, все те пять лет, что я тебя знаю, ты всегда был, как ветер: ходил, не зная усталости, пролетал мимо, туда, обратно. Стремился, сам не зная куда. И вот теперь тебе больше не к чему стремиться, но ветер не может сойти со своего маршрута. Так и ты — не можешь все бросить и уехать в столицу, домой. Твой дом — здесь. А еще — здесь, — с этими словами пхади мягко коснулся смуглой морщинистой ладонью его груди. — И еще — там, где она, — многозначительно повел он бровью, посмотрев наверх. — Как высоко ты готов пойти, чтобы защитить свой дом, Ринат?

Прервавшись, Нима умолк, довольный своей пламенной речью. Ринат коснулся флиски там, где тронула его рука пхади, и задумчиво прикрыл глаза. Будто что-то теплое шевельнулось внутри в ответ на прикосновение.