Онлайн книга «Рваные судьбы»
|
Вера шагнула навстречу хозяйке. — Спасибо вам, фрау Миллер, – сказала она со слезами на глазах. – И простите меня, пожалуйста. Я не… — Успокойся, Верочка. Не надо объяснять. Я всё понимаю. А теперь иди. Вера опустила голову и пошла к выходу. Так паршиво она себя ещё никогда не чувствовала. Когда она обманывала других немцев и фашистов, обводила вокруг пальца полицаев, тогда она чувствовала лёгкое волнение и кураж, а ещё гордость, что провела врагов. Но сейчас была иная ситуация. Она обманула человека порядочного и сострадающего, справедливого и доброго, и не важно, какой нации. А главное, она растоптала доверие хозяйки. Минутная слабость стоила Вере доброго отношения. И от этого было очень досадно, обидно и стыдно. Перед дверью Вера снова обернулась и сказала: — Я хотела помочь сестре. Она голодает. Простите меня. — Всё сложно, да. Я понимаю, – ответила фрау Миллер, вздохнув. – Ступай, Верочка. Вера вышла. «Лучше бы отругала, накричала, наказала, – думала она, идя в свою комнату и вытирая слёзы с глаз. – Всё ж было бы не так гадко, как сейчас. Я получила бы тогда по заслугам. А так…» Вера постоянно теперь чувствовала свою вину, хотя фрау Миллер никогда и не вспоминала о случившемся, и не стала хуже относиться к Вере. Всё осталось по-прежнему. Правда, с тех пор хозяйка больше не доверяла ей карточки. Вот это, пожалуй, единственное, что поменялось. Но и этого было достаточно, чтобы Вера помнила о своём поступке и стыдилась его. Рае она ни словом не обмолвилась об этом происшествии. А то ещё, чего доброго, та не захотела бы больше брать продукты от фрау Миллер. А уж самой Вере досталось бы от сестры. 11. Наступило лето 1944-го года. Уже почти два года Вера была в Германии, не видела мать и сестру, не знала даже, живы ли они. Вера очень тосковала. Временами её охватывал страх, что она может никогда больше не увидеть своих родных. — Скоро день рождения Шурочки, – сказала она Рае, когда они сидели на тёплой траве фабричного двора, обнесённого сеткой и колючей проволокой. — Да, наша Шурочка совсем взрослая, – задумчиво произнесла Рая. – В этом году ей исполняется двадцать один год. А помнишь, ещё совсем недавно мы были маленькими девчонками, бегали на нашей любимой Широкой улице с целой ватагой детворы? С утра до вечера улица звенела от веселья, криков и беготни. Какие это были дивные времена. — Да, конечно, помню. Хоть я и была самой младшей, а всё равно помню каждую мелочь, каждый забавный случай и происшествие. Больше всех доставалось от мамы Шуре, из нас троих она чаще всех встревала в какие-то истории. Помнишь, как она вместе с мальчишками дразнила быка? — Да, что-то припоминаю, – сказала Рая. — А я всё так хорошо помню, как будто это было только вчера, – засмеялась Вера. – Я ведь тоже была там, правда за забором, и всё видела. Сейчас, через столько лет это вызывает весёлый смех, а тогда я здорово испугалась. Да и Шурку бык чуть не угробил. Мальчишки дразнили быка, а Шура с ними наравне: «Бугай – бугай, му-у. Крест на лбу. Калачики-ножки Пошли по дорожке.» Они кричат, регочут, а бык мычит, рога на них направляет. А Шура, чтобы показать, какая она смелая, и что она ровня пацанам, подобралась к быку ближе всех – дразнит его, рожи корчит. Тут бык как рванёт, и выдернул цепь из земли. И погнался за детворой. Мальчишки врассыпную, а он за Шурой. Они перемахнули через забор, а Шура не успела. Бык её на рога и поднял. Это же хорошо, что всё обошлось, что не порвал её и не покалечил. Пару ссадин и синяков только оставил. Так и швырнул её через забор. Мы тогда маме ничего не сказали, а то она бы Шурке задала трёпку. |