Книга Нартуган: Из огня и магии, страница 50 – Ануар Нурланулы Кошкарбаев

— Понимаю. Наше испытание не на силу, а на сообразительность. Жаль, что ты его не пройдёшь… Наверное, в этом есть и моя вина.

— Почему это твоя вина?

Нартуган поднялся на ноги, подошёл к камню и осторожно взял его в руки.

— Другие, как радость или веселье, всем понятны. Их легко принять, они всегда на стороне света. А меня… недолюбливают.

— Это как?

— Я зелёный камень. Символ жалости и сострадания.

— С каких пор жалость — это хорошее чувство? — Нартуган не мог скрыть недоумения.

— Осталось десять секунд.

— Мы, конечно, можем и дальше разговаривать, дядя, но тебе, кажется, стоит отнести меня к матери. Из тебя выйдет хороший бахсы, и я не хочу, чтобы ты провалил и это испытание.

Больше не теряя ни секунды, Нартуган рванулся к двери и прижал камень к Вратам Причала.

— Поздравляю, ты прошёл испытание. Можешь идти.

Двери с грохотом начали открываться, воздух наполнился древним эхом, но Нартуган не спешил шагнуть вперёд. Но что-то не давало ему покоя.

— Простите, но у меня остался один вопрос.

Он крепче сжал изумрудный камень, сердце билось быстрее. Если врата закроются, шанса спросить ещё раз у него не будет. Но он должен знать.

— Почему зелёный камень? Почему жалость? Это же самое губительное чувство!

— Как и веселье, или любовь. Разве нет? Эмоции — всего лишь инструменты в руках людей. Как их использовать — личный выбор каждого. Жалостью можно ранить, жалостью можно исцелить. Всё зависит от того, что ты выберешь.

— А что насчёт дружбы? Я не совсем уверен, что это вообще эмоция.

— Правда? Но то, что ты чего-то не видишь, не означает, что этого нет. — Голос был мягким, но в нём звучало что-то непреклонное. — Тебя выбрала жалость не просто так. Она увидела, как изменилось твоё отношение к кристаллам, когда ты узнал, что они живые. Разве спасение жизни — это что-то плохое?

— Так, это скорее сострадание, разве нет? — Нартуган ненавидел, когда его жалели. Он не хотел принимать такой ответ.

Женский голос остался спокойным, но теперь в нём слышалась лёгкая насмешка, словно она ожидала этого вопроса.

— Люди любят делить мир на правильное и неправильное, сильное и слабое. Они придумали, что жалость — это слабость, а сострадание — добродетель. Но правда в том, что эмоции не бывают хорошими или плохими. Всё зависит от того, как ты их используешь.

Она сделала короткую паузу.

— Жалость заставляет видеть чужую слабость и осознавать своё превосходство. Поэтому люди часто боятся её, в ней скользит тень высокомерия. Но она не всегда зло. Ты не просто ощущаешь чужую боль, а понимаешь, что в мире есть те, кто слабее. Она даёт осознание своих возможностей — не для гордости, а для выбора: подать руку или отвернуться. Сострадание же стирает границы. В нём нет разделения — ты принимаешь чужую боль как свою.

Нартуган замер, а голос продолжил:

— Вспомни цветок, который ты спас, проявив сострадание. Это не было прекрасно? Вспомни, как ты перестал спрашивать мать о пропавшем отце, чтобы не тревожить её болью. Как выбрал сидеть в конце класса, один, на самой последней парте. Ты жалел своего будущего друга, ещё не зная его. Ты знал, что дети в твоём классе добрые, знал, что они не откажут тебе в помощи с твоей дислексией. Но всё же не хотел приносить им неудобства. Ты пожалел их.