Книга Нартуган: Из огня и магии, страница 81 – Ануар Нурланулы Кошкарбаев

С севера, из каменных ущелий, где не росла даже колючая трава, явился он. Улы, дракон, чей полёт закрывал солнце. Его чешуя была твёрже скал, крылья раскинулись, подобно грозовым тучам, несущим погибель. В глазах его полыхал ненасытный голод. Там, где он пролетал, оставалась лишь выжженная земля. Там, где ступала его лапа, не пророс бы ни один росток. Он сжигал аулы, пожирал людей и скот, оставляя после себя только золу. Лучшие воины выступали против него. Их копья ломались, стрелы отскакивали от его шкуры, а сами они сгорали в его огне, не успев даже взмахнуть мечами. Никто не мог его одолеть. Тогда народ возопил к хану, и хан обратился к тому, кто уже давно шагал тропами, закрытыми для смертных.

Бердибек, батыр — бахсы, стоял перед ним. Он не просил слов, не звал войско, не искал поддержки. Он лишь сказал, что выйдет против дракона ранним утром. И когда заря окрасила небо, а тени ещё прятались в складках степи, дракон спустился с небес. Но он не встретил ни стен, ни воинов, ни копий, поднятых против него. Навстречу ему вышел единственный человек с книгой в руках.

Пыльные страницы раскрылись, и чёрные письмена запылали невидимым огнём. Земля задрожала, воздух содрогнулся, и незримая печать опустилась на дракона. Проклятье пронзило его сущность, как клинок, раскалённый в подземном огне.

В этот миг Улы впервые ощутил нечто чуждое ему с рождения. Он зарычал от боли, выпуская в небо потоки пламени. Он понял — он смертен. Сила, что веками текла в его жилах, теперь угасала. Голод, который прежде был лишь смутной тенью, вспыхнул, выжигая нутро. Дракон не мог смириться с тем, что его можно победить. Гордость, питавшая его веками, разрывалась на части, он жаждал отмщения. Он больше не охотился за скотом, не кружил в небе в поисках добычи. Он не ждал. Он сжигал. Аулы превращались в пепел, степь пожирали пожары, люди падали перед ним, не успев даже закричать.

Гнев его был безграничен. Народ смотрел на это с ужасом. Они не понимали замысла Бердибека. Им казалось, что батыр не ослабил чудовище, а лишь разъярил его. Они взывали к хану снова, но теперь требовали изгнать того, кто принёс на их землю новую беду.

Но батыр не стал оправдываться. Ни слова не сорвалось с его губ. Он оседлал коня и скрылся в горах, куда ушёл и Улы. Семь дней степь молчала. Ни ветер, ни птицы, ни даже вой шакалов не тревожили ночи. Земля, пропитанная страхом, замерла, будто сама боялась узнать, чем закончится эта битва. На восьмой день он вернулся. Его шаги были тяжёлыми, но несгибаемыми. На плече покоилась голова великого Улы, окаменевшая, с тенью умиротворения на лице. Его глаза больше не отражали пламя, его пасть больше не извергала огонь. Всё, что осталось от чудовища, теперь было лишь безмолвием. Бердибек принёс голову хану. Но прежде чем это сделать, он вырезал глаза дракона и отнёс их своей матери. Так закончилась эта легенда.

Её мать, потомственная колдунья, создала из этих глаз второй артефакт — Глаз Улы. Один из них они выгодно продали, став одной из богатейших семей аула. Второй Бердибек носил на своём пальце. Её мать предупредила его: этот артефакт следовало использовать лишь в крайнем случае. Ведь у него был страшный изъян. За свою силу он требовал живую плоть хозяина. Использовал он её лишь единожды — против водяных великанов, что пришли, плывя по великой реке из дальних земель.