Книга Цвет из иных времен, страница 150 – Майкл Ши

И в этот самый миг старикашка, который ухитрился приблизиться к нам на расстояние ярда, натянув при этом свою цепь до крайнего предела, завопил не своим голосом:

— ЗОНЦ! З-ЗО-ОНЦ? РАЗБОЙНИКИ! НА ПОМОЩЬ! ПОМОГИТЕ! ДЕГЕНЕРАТЫ! – И с ужасом стал тыкать в нас пальцем.

Кирп испуганно оглянулся – на скалах никогда не бывает совсем безлюдно. Упомянутые четыре костяшки, которые еще не успели перейти из его рук в мои, он так быстро швырнул с утеса вниз, словно они вдруг превратились в раскаленные угли. Затем, злобно зыркнув на меня и на моего спутника, бросился наутек.

Помню лицо старикашки – единственное, на чем я мог сосредоточиться в своем отчаянии. Пружина его возмущения была, видимо, взведена до отказа, и он еще долго хлопал челюстью, но из всей его речи я запомнил лишь одно – решительное финальное ЗОНЦ, которое лязгнуло у меня над ухом, точно замок тюремной двери.

К тому времени способность отдавать себе отчет в происходящем почти вернулась ко мне, и я осознал, что сижу на траве, под деревом, обхватив руками колени. Мои ноги не делали больше попыток достичь старика, но это не значит, что ему не грозила опасность. Я сказал своему возмущенному сердцу:

— Немудрено, что ты так возбудилось. Ведь ты планировало провести сегодняшнюю ночь, путешествуя от звезды к звезде на крыльях зонца. А вместо этого тебе придется тащиться сейчас в кузню, потом искать себе ужин, а потом ночлег. У тебя только что украли волшебную ночь, возможно, одну из немногих, отмеренных тебе твоим календарем. – Сердце согласилось со мной и вспыхнуло ярким пламенем мести.

— Взгляни на этого старикашку, – попробовал я снова. – Вон он, скорчился прямо на земле, массирует свои кривые пальцы, торчащие из рваной обувки. Конечно, самодовольством и привычкой лезть не в свои дела этот старый козел превосходит многих, однако в остальном он ничуть не хуже всех тех, у кого старческая немощь отняла смысл бытия, наполнив их сердца злобой. Нет, никак нельзя отрицать, что он такой же человек, как все, а значит, как и все, имеет свои воззрения на жизнь… и свои ценности. Так, он одобряет образ жизни перипатетиков. Но не одобряет зонц и его почитателей.

— Пока он прикован к твоей тележке, – ответило мне сердце, – все будут считать его твоим рабом. А значит, никто не возмутится, если ты одним стремительным ударом отрубишь ему ногу.

— Глупое сердце! – принялся сурово отчитывать его я. – Забудь о том, что случилось. Считай, что тебе просто не суждено было получить этот зонц. Время все лечит. Этот нищий наверняка уже близится к концу своих дней. Так что скоро он сам избавит нас от себя.

И я бодро затопал на поиски кузнеца. Старику приходилось бежать за мной вприпрыжку.

Но наш развод не состоялся. Кузнец, дико ругаясь, изломал о стальную цепь два зубила и молот, не оставив на ней и царапины, после чего запросил с меня плату, равную стандартному гонорару за консультацию чародея, заявив, что все люди на свете, кроме тех, кто принадлежит к братству все делающих через одно место, обращаются сначала к волшебнику, чтобы тот снял заклятие, а уж потом к кузнецу. Старик радостно подтвердил, что да, мол, цепь заколдована, как он и говорил с самого начала. Однако, продолжал он напыщенно, обращаясь к кузнецу, беда нынешних людей в том, что они отвыкли слушать друг друга, так что никому ничего не объяснишь. Когда мы уже собирались уходить, он подарил кузнецу колоду карточек с моей тележки и вышел, радостно отказываясь взять щедрый подарок назад.