Книга Натрия Хлорид, страница 48 – Юсси Адлер-Ольсен

— Если ты спросишь меня, я бы не стал писать такие вещи известному политику в Кристиансборг, как это делала Паулина Расмуссен. Она же должна была догадываться, что секретарь может узнать слишком много об их интрижке, — сказал он.

— Некоторые из них настолько пикантные, что даже мне стало бы стыдно, — ответила Роза.

Гордон оторвался от своих папок с делами. — Тебе-то не за что стыдиться, Роза.

Асад едва заметно улыбнулся. Датчане, казалось, легкомысленно относились к теме секса, их разговор был непринужденным и освобождающим. Однако во всех остальных вопросах эта свобода и раскованность исчезали, особенно это касалось его собственной ситуации. Тем же утром в его доме разразился настоящий кризис. Начиная с ноября предыдущего года, государственная полиция усилила меры безопасности, обязав Службу полицейской разведки (PET) проводить проверку всех супругов и совершеннолетних детей (старше восемнадцати лет), проживающих совместно с сотрудниками полиции. Официально это было обосновано необходимостью повышения уровня безопасности в датской полиции; в результате, ближайшие родственники 16 900 полицейских должны были пройти проверку на допуск к информации уровня «конфиденциально» или выше. Но какова была истинная причина? Чего на самом деле опасались власти?

Тогда Асад немедленно обратился со своей бедой к Маркусу Якобсену, и тот заверил его, что его семья уж точно избежит подобных проверок. Асад ведь был настоящим героем и вдобавок доверенным сотрудником, а историю его семьи и так знал всякий, кто хоть немного следил за прессой. Если семья получит анкеты или что-то в этом роде, Асад должен был сразу прийти к нему. Можно было не сомневаться: дальше этого дело не сдвинется, и надолго воцарится тишина.

Однако сегодня утром Марва всё же держала в руках письмо от PET, в котором требовалась беседа с ней, двумя взрослыми дочерьми и сыном. В письме говорилось, что после беседы им предоставят бумаги, которые нужно будет заполнить и подписать, что повергло всех в состояние паники. Сначала Марва кричала, что Асад обещал ей, что этого не произойдет. Потом начала плакать Нелла, а следом Рония разразилась такими высказываниями, которые ни в коем случае не должны были дойти до ушей сотрудников PET. Только оставался безмолвным.

Асаду нужно было получить помощь, чтобы остановить этот цирк. То, что его могли уволить, — это одно, но скрытая угроза заключалась в том, что Алфи могли депортировать в Ирак, а Ронии могли предъявить претензии из-за её тесной связи с известным террористом, и в этом контексте она могла выдать любые радикальные выпады против всего, на чем стояло датское общество — это было гораздо серьезнее.

* *

— У нас есть несколько конкретных вещей, о которых нужно поговорить, Карл, — сказала Роза, когда он вернулся от Сисле Парк. — У нас есть ряд электронных писем от Паулины Расмуссен, адресованных Палле Расмуссену за четыре месяца до его смерти. И совершенно очевидно, что у них была сексуальная связь, причем весьма специфического характера.

— Я знаю. Сисле Парк мне только что об этом рассказала.

— Последнее письмо, которое мы нашли, пока тебя не было, было отправлено за день до смерти Палле Расмуссена. Я думаю, анонимный отправитель — это Паулина Расмуссен, и автор просит его заехать к ней на следующий день по дороге домой. Она пишет, что у неё для него сюрприз. Такой, от которого будет «приятно больно».