Книга Воды возле Африки, страница 69 – Влада Ольховская

Она не удержалась, пискнула, хотя никакого вреда ткань ей не нанесла. Просто на миг Катя потеряла возможность наблюдать, что происходит рядом с ней, и сейчас это особенно пугало. Но спустя секунду плед она все-таки стащила и обнаружила, что рядом с ней стоит Пётр.

— Извини, не хотел тебя напугать, — признал он. — Точнее, не ожидал, что напугаю.

— Да я обычно и не из пугливых, — нервно улыбнулась Катя. — Как ты понял, что я замерзаю тут потихоньку?

— Ты сжалась так, будто надеялась в буквальном смысле уйти внутрь себя. Кофе будешь?

— Буду. А со сливками еще охотней буду.

Она не стала спрашивать, зачем он изначально на нее смотрел — а иначе не обнаружил бы, что она тут сжалась. Обычно Катя бегала за ним, и ей было приятно, что кто-то заметил ее отсутствие… Особенно он.

На кухню медиков по-прежнему пускали свободно, да и не до них сейчас было пиратам — они сосредоточились на несчастном менеджере. Так что никого особо не волновало, сколько чашек кофе взял Пётр и куда он с ними направился.

Врач выглядел усталым — и не чуть-чуть, потому что любое «чуть-чуть» он бы легко скрыл. Похоже, вся эта ситуация измотала его даже больше, чем других. Катя не следила за ним постоянно, а потому понятия не имела, когда он последний раз спал.

— У меня будет диковатая догадка, — предупредила она. — Можно?

— Что на этом корабле еще может быть диковатым? Валяй.

— Ты уже проходил через нечто подобное, да? Мы тут все напуганы, ты тоже, но… Ты больше злишься, чем боишься. И не кипишь праведным гневом того, кто давал клятву Гиппократа, а бесишься, потому что ничего не можешь изменить, хотя знаешь, что мог бы. И лично я думаю, что это связано со сменой профессии.

— Я не менял профессию. Даже с натяжкой нельзя так сказать.

— Но остальное-то я угадала?

Он не ответил, однако ответ Кате на этот раз и не требовался. Она умела такое распознавать: момент, когда она задевала человека за живое. Правда, заставить говорить она никого не могла, ей только и оставалось, что терпеливо ждать.

Она понятия не имела, что сейчас чувствует Пётр, что ему больше нужно — слова или молчание. Но сам он, чуть посомневавшись, предпочел слова.

— Я был военным хирургом.

— На месте боевых действий? — догадалась Катя.

— В том числе. И видел я всякое… Меня это задевало, но я был уверен, что оно не меняет меня. Кажется бессмыслицей?

— Нет, я, вроде бы, понимаю… Но что-то изменилось, раз ты не там, а здесь?

— Что-то изменилось, — кивнул Пётр. — Только я до сих пор не могу сказать, что именно. То ли я это упустил, то ли оно накапливалось… Как вода, прорывающая дамбу. Но в какой-то миг стало понятно, что нужно делать паузу.

— Психолог подсказал?

Пётр вытянул правую руку вперед и печально улыбнулся.

— До психолога тогда не дошло. У меня задрожали руки… Прямо во время операции. Не представляю, почему… Там не происходило ничего особенного, я совершенно точно знал, что нужно делать. Но я смотрел на скальпель и видел, как он колотится над сосудами… Я знал: если я продолжу, то убью человека. Хорошо еще, что меня было кому подменить!

— После того случая ты ушел?

— Тому случаю я не поверил! — тихо рассмеялся Пётр. — Не так-то легко признать, что ты сломался… Особенно когда речь идет о деле твоей жизни. Я остался там, отдохнул, думал, что все прошло… Но стало хуже. Начались галлюцинации, я не различал, где кончается вчерашний день и начинается сегодняшний… Вот тогда я ушел.