Книга Воды возле Африки, страница 88 – Влада Ольховская

И все равно это отняло время, которого изначально было немного, а теперь, кажется, не осталось вообще. Пётр особенно остро понял это, когда отовсюду зазвучали крики.

Он сомневался, что криков на самом деле было так много. Просто корабль отражал их, наполнял ими коридоры и шахты. Металл вибрировал, будто живое существо, проникшееся страданием тех, кто доверил ему свою судьбу. Из памяти Петра снова рвались демоны прошлого, на миг ему пришлось зажмуриться, чтобы изгнать образы, способные сделать его беспомощным в металлическом лабиринте. Нельзя сейчас поддаваться, не время… Ничего еще не закончилось.

Глубокий вдох, медленный выдох. Пауза, которая позволяет собраться, будто перезагрузить самого себя. Крики боли бьют по нервам, но он все равно не спасет каждого. Ему нужно защитить тех, кого получится, а если и винить себя за кровь остальных, то позже… Может, уже и не доведется.

На память он никогда не жаловался, один раз просмотрев схему корабля, Пётр больше не забывал ее, и передвигаться стало легче. Минут через десять он уже был на нужном этаже. Он надеялся, что хотя бы тут будет тихо, сюда еще не добрались… Но нет, отчаянные крики звучали и здесь.

Правда, это были странные крики: всего один голос, да и то наполненный скорее страхом, чем болью. Если бы напали пираты, они вряд ли позволили бы своей жертве вот так голосить. Но что там тогда происходит?

Угадать Пётр и не надеялся, по ковру, покрытому засохшими пятнами крови, он прошел к каюте, из которой доносился одинокий женский крик. Открывая дверь, он был уверен, что подготовился ко всему… и, конечно же, ошибся.

Кричала молодая медсестра — не одна из подчиненных Петра, а та, которая обслуживала пожилого шведа. Он тоже был здесь, сидел в инвалидном кресле, растерянный, будто не верящий своим глазам. Да и понятно, почему! В такое просто не хотелось верить, не хотелось видеть, но выбора им не оставили.

Взгляд разом зацепился за два огромных кровавых пятна — одно зависло в воздухе, другое дергалось на полу. Петру хватило секунды, чтобы увидеть все это, запомнить, пополнить коллекцию личных кошмаров… Потом инстинкты потребовали не пялиться, а действовать, он ведь все-таки оставался врачом! Поэтому он двинулся к кровавому пятну, которое шевелилось, потому что движение — это жизнь, ведь так?

Да.

И нет.

Одновременно.

Человек, со стороны смотревшийся гигантским сгустком крови, еще был жив, но Пётр прекрасно понимал, что это ненадолго. Двухметрового мускулистого мужчину освежевали, как пойменное на охоте животное, срезанная с него одежда валялась на полу неопрятной кучей тряпок, а кожа… Кожа и была вторым пятном. Она не застыла в воздухе, ее подвесили на причудливую люстру. Причем срезали кожу единым полотном, Пётр и представлять не хотел, какое мастерство для такого требуется — и какой опыт.

Но самым страшным оказалось не то, что проделали с мужчиной, а то, что он был жив… Несмотря ни на что — жив, в сознании! Глаза, лишенные век, расширились от шока, они двигались до тех пор, пока не остановились на Петре, и врач с ужасом осознал: этот человек сохранил разум в достаточной степени, чтобы все почувствовать и предугадать свою участь.

Сделать он все равно ничего не мог. Мужчина оказался не в состоянии не только пошевелиться, он не мог произнести ни слова. Он был надежно парализован — то ли травмой, то ли каким-то препаратом…