Книга Три цветка Индонезии, страница 111 – Влада Ольховская

— Ты кто такой? – хрипло поинтересовалась Марина. – Никогда тебя не видела, а рожа как будто знакомая… Но ты достаточно важный, чтоб тут привычные порядки нарушили.

Получается, с его отцом она все-таки встречалась – только так Ян мог показаться ей знакомым. Но напоминать о следователе, разрушившем ее жизнь, ему было совсем не выгодно, он просто проскочил опасный момент:

— Не важно, кто я. Важно, что я приехал поговорить о Евгении Жильцове. Помните такого?

— А, Жека… Паскуда мелкая.

И даже это она произнесла лишь с легкой неприязнью. Казалось, душа Марины выгорела настолько, что на сильные чувства была теперь не способна.

— У меня сложилось впечатление, что у вас были близкие отношения.

— Были, когда нужно было его, целку, научить, что с бабой делать. Работу ему дать. О жизни рассказать. Вот тогда он мурлыкал! А как только я оказалась здесь, сколько раз он приехал?

— Подозреваю, что ни разу.

Это несколько меняло представление Яна о Жильцове. Ему-то казалось, что журналист мстит его отцу за разрушенную любовь! Да, возвышенно – так ведь в юности эта возвышенность порой и людей, подобных Жильцову, касается.

Но если он действительно любил ее, он бы приехал, а его здесь не было.

Ян попытался зайти с другой стороны:

— Он много лет за вас мстил.

— Кому? – хохотнула Марина. – Мститель сраный… Он вычеркнул меня из жизни!

— Тем не менее, он очень постарался, чтобы усложнить жизнь человеку, который вас посадил.

— Эйлеру, что ли?

— Эйлеру, – подтвердил Ян так равнодушно, будто его это вообще не касалось.

— Ну, ясно с ним все… Только мстил он не за меня. Мне-то он в любви клялся и даже чуть-чуть верил себе, но я такое знаю… Восхищался он не мной. Для него кумиром Боренька всегда был.

— Борис Колесин, которого вы, по сути, контролировали?

— Вот именно, – рассмеялась Марина. Она больше не избегала таких признаний, понимала, что все равно застряла тут надолго. – Я этого Бореньку могла между ногтей раздавить, если бы хотела! Но для него авторитет был.

Это меняло ситуацию, однако не принципиально. Вероятнее всего, изначально Жильцов даже не задумывался о мести, ему самому нужно было уверенно стать на ноги. Возможно, все это время он поддерживал контакт со своим кумиром – переписывался или даже приезжал к нему, спрашивал совета.

А потом Колесин умер за решеткой. Вот тогда Жильцов и вообразил себя благородным мстителем, решил избавиться от следователя, который разлучил его с наставником. Он готовился, собирал материалы, а потом… следователь без его участия дошел до такого состояния, когда для него и смерть стала бы милосердием.

Жильцов мог бы отказаться от дурной затеи, а он вместо этого предпочел переключиться на Яна. Ну и что с того, что это отняло бы еще несколько лет подготовки? Он никуда не спешил, это, видимо, придавало его жизни какой-то особый смысл.

— Почему речь вообще зашла о милом мальчике? – полюбопытствовала Марина. – Сто лет о нем не слышала!

— Он мертв.

— Собаке собачья смерть. Сигареты не найдется?

— И это все? – удивился Ян. – Ладно, грусти не будет, ну а позлорадствовать не хотите?

— Смысл? Мне от его смерти ни холодно, ни жарко. Да и что злорадствовать? Он отделался легче, чем я.

— Так он же не знал о преступлении!

— Это не он не знал, это я дура была, – скривилась Марина. – Решила, что, если не потащу его за собой, он хоть что-то сделает для моего освобождения.