Книга Три цветка Индонезии, страница 113 – Влада Ольховская

— Я это… пойду, – просто сказала она. – Не люблю разговаривать со смертниками. Мне после такого сны корявые снятся.

— С чего это я вдруг смертник? – холодно поинтересовался Ян.

— Ну а кто ты? Связался с этой кодлой – все, пиши пропало. Не будет тебя скоро, и даже трупак твой никто никогда не найдет. Они в этом мастера!

Александре казалось: если она отойдет от пса надолго, случится худшее. Вопреки всем прогнозам. Она понимала, что это, пожалуй, глупо: было заметно, что Гайе лучше, и вскоре после первой операции он уже бодро принюхивался и оглядывался по сторонам, прикидывая, какую бы кошку погонять. Однако Александре все равно было неспокойно, ее мучили страх и чувство вины.

Это ведь из-за нее Гайя пострадал… Ну и что с того, что она не знала о готовящейся ловушке? И никто не знал, и такое невозможно предугадать. Глупость ничего по-настоящему не оправдывает, Александра несла за пса ответственность, ей полагалось предугадывать даже невозможное!

— Ты себя измотаешь, – тихо предупредил Андрей.

— Мне все равно.

— Ему не будет лучше, если ты пострадаешь, отдохни.

— Я никуда не пойду.

Может, он и не понял ее, но все равно остался рядом. Не привлекающий внимания к себе, неслышный, он был пледом, наброшенным ей на плечи, вовремя оказавшейся рядом чашкой кофе, объяснениями каждого осмотра. Александра к такому не привыкла, но ей становилось легче.

Она понятия не имела, сколько времени – или даже дней – прошло, прежде чем она решилась позволить себе полноценный отдых. Она и тогда не хотела, просто чувствовала: она в любом случае вот-вот отключится, за ней оставался только выбор места. Андрей отвел ее в комнату отдыха, и она даже не помнила, как заснула, настолько быстро все произошло.

Когда она проснулась, Андрей все еще был рядом – он сидел с ней, совсем как она с Гайей. Александра понятия не имела, когда он последний раз спал сам, однако утомленным или раздраженным он не выглядел.

— Как он? – спросила она. Все остальное пока отходило на второй план, даже благодарность.

— Перебинтован, получил лекарство и дрыхнет, потому что рвался в прерии, – отчитался Андрей. – Я тебе не просто так говорю, что с ним все будет в порядке. Нам придется постараться лишь для того, чтобы его дальнейшая жизнь была полноценной, ему и хромоты хватает. За саму жизнь переживать давно уже не приходится.

— Между прочим, когда происходит что-то плохое, все стараются сказать хорошее… А когда оно не сбывается, становится только больнее. Ну и что толку от сиюминутного успокоения?

Обычно Андрей не настаивал на том, чтобы она смотрела на него. Но сейчас он подался вперед, осторожно подвел ей руку под подбородок и мягко заставил повернуться к нему.

— Саша, ну вот взгляни на меня и скажи, что я тут вру во благо. Только сначала припомни: я тебе врал когда-нибудь? Мы с тобой не так давно поссорились из-за того, что я могу ляпнуть лишнего – но честно. А врать тебе я не буду. Если я говорю тебе, что у Гайи все будет хорошо и он идет на поправку, так и есть.

Вроде как он не сказал ничего особенного, снова те дежурные фразы, которые подходят для такой ситуации. Но Александра почувствовала, что ей и правда стало легче. Она кивком указала на диван, приглашая Андрея остаться рядом, и позволила себя обнять. Она и не думала, что ей было холодно, пока не почувствовала рядом его тепло. А может, это просто был такой холод, который только теплом другого человека и изгоняется.