Книга Три цветка Индонезии, страница 115 – Влада Ольховская

— С фермами ситуация еще строже, – продолжил Андрей, который на этот раз не заметил ее волнение. – Начнем с того, что животных они разводят не для того, чтобы их убивать топором, да еще и с маниакальным хохотом. Как бы цинично это ни звучало, животные там – это ресурс, который должен быть выработан до конца. После убоя используется все, что можно использовать, включая кости.

— Но что-то же остается?

— Что-то остается, плюс не используются мертворожденные животные и больные, их как раз утилизируют полностью. Но не на мусоросжигательном заводе! Есть специальные ветеринарные станции, где занимаются только этим. Есть такая неприятная штука, как биотермические ямы, также известные как скотомогильники. Это тебе не просто ямка, которую можно выкопать на заднем дворе, биотермические ямы – сложный проект, это полноценное строительство. У нас в стране запрещено простое захоронение животных на фермах, исключения делаются только при эпидемиях, и даже тогда есть свои правила. Опять же, те фрагменты туш, что вывозятся на утилизацию, не сбрасываются в первый попавшийся грузовик – особенно тот, который потом будет доставлять продукты питания. Их перевозят в специальных контейнерах, чтобы не пролилась ни одна капля крови – по крайней мере, это очень желательно. Понимаешь, почему?

— Потому что кровь – это тоже биологическая угроза…

— Вот именно.

— Хорошо, а если Беленковы решили осознанно нарушить закон? – предположила Александра. – Я так понимаю, за правильную перевозку и утилизацию тоже нужно платить…

— Это возвращает нас к философской дилемме: стоит оно того или не стоит? Да, если фермеры Беленковы решат задействовать имущество мусорщика Беленкова, они сколько-то там сэкономят. Но если их поймают на этом хотя бы раз, проблемы будут такие, что и вся экономия в трубу вылетит, и убытки начнутся. Если они не новички в этом деле, должны понимать.

— То есть, кровь под гаражом не от животных?

— Этого я знать не могу, – пожал плечами Андрей. – Но объяснить ее в рамках закона в любом случае будет непросто. Если, конечно, это действительно кровь и она все еще там.

— Сильно сомневаюсь…

Сомневалась Александра не в том, что Гайя действительно почуял кровь, а в том, что возле гаража остались еще хоть какие-то следы преступления. Может, поэтому за ней и Яном не погнались той ночью? Сразу принялись зачищать следы? Пусть стараются, все равно все не зачистят, придется просто искать внимательней.

Александра даже была к этому готова, когда ей сообщили, что против нее и брата выдвинуты обвинения. Как много, оказывается, случилось, пока она была в клинике… Павел утверждал, что проблем не будет, но пока лучше подождать и не делать резких движений. Беда в том, что именно сейчас резкие движения были очень даже нужны, потому что попыткой подать в суд месть со стороны Олега Беленкова вряд ли ограничится.

Вот только для нового плана требовалось время – и силы, которых у Александры пока не было. Поэтому, чуть посомневавшись, она все-таки позволила Андрею увезти ее домой, хотя Гайя все еще был в больнице. Ей это не слишком нравилось, и все же она вынуждена была признать, что остро нуждается в чистой одежде, ванной и полноценной кровати.

Андрей вызвался лично отвезти ее. И снова ей хотелось одновременно этого – и того, чтобы он остался с Гайей. Андрей принял решение за нее, когда уверенно объявил, где ему сейчас хочется быть.