Онлайн книга «Танцующий горностай»
|
— Я стихи пишу, – буркнул Буланов, проследив за взглядом гостя. – А на виду оставляю, чтобы когда-нибудь доделать. — Доделали хоть раз? – полюбопытствовал Ян. — Всему свое время! В стихах Ян не разбирался, но допускал, что доделывать придется немало. В творениях Буланова не было ни ритма, ни рифмы, зато были попытки замахнуться на тайны мироздания и поименно рассказать, кто виноват во всех нынешних проблемах общества. Список получался внушительный и включал всех – от президентов до никому не известных людей, которые вполне могли оказаться соседями бывшего следователя. Уже это намекало на обретенную Булановым роль городского сумасшедшего. Да и внешне мужчина невольно или осознанно соответствовал этому образу. Из-за неухоженной кустистой бороды и взлохмаченных седых волос он смотрелся даже старше своего истинного возраста, а растянутые спортивные штаны и толстый вязаный свитер делали его похожим на барда, который вернулся к людям лишь после того, как разбил о медведя свою последнюю гитару. Буланов проводил гостя на кухню и переложил стопку тетрадей с табуретки, освобождая Яну место. — Ты ведь понимаешь, что я делаю тебе одолжение этим разговором? – хмуро осведомился Буланов. – Именно тебе, а не возвращаю какой-то долг твоему отцу. Ему я ничего не должен. Он меня психом называл. — Глубоко заблуждался, – убежденно соврал Ян. — Вот и я о том! Как он, кстати? — Похоронили в начале месяца. Кого-то другого это смутило бы, заставило извиниться – от подсознательных реакций не убежишь. Но Буланов воспринял печальную новость так же, как другие воспринимают жалобу на подорожавшее молоко. Он задумчиво почесал бороду, и на пол вылетело с десяток светлых крошек. — Вот как? Рано как-то, мы ж почти ровесники… — Он был на двадцать лет старше. — Я же сказал «почти»… Чай будешь? — Нет, спасибо. Я бы хотел поговорить о деле Максаковой. — Сейчас поговорим, а чай я тебе все-таки сделаю – вдруг передумаешь? Ян не стал возражать только потому, что это было бесполезно. Он наблюдал, как Буланов достал из банки высушенные листья, даже не похожие на чайные, разбросал их по кружкам и залил кипятком. — Сам собирал! – гордо объявил он. – Настоящий русский иван-чай! — Больше на сныть похоже… — Вот ты все-таки копия отца! Буланов поставил на стол две кружки – белую с хохочущим песиком и глиняную с отбитой ручкой. Критически осмотрев результат, бывший следователь, видимо, решил, что получилось скупо и негостеприимно. Он водрузил между кружками открытую банку с килькой в томате. Рядом с серебристым рыбьим боком в красноватой жиже плавала мертвая муха. Лишь после этого Буланов пришел к выводу, что его долг как хозяина исполнен, и сел за стол. Ян ожидал, что его придется снова выводить на нужную тему, но нет, бывший следователь заговорил сам. — Нечего там обсуждать, на самом-то деле. Сама она повесилась. От дури – с жиру бесилась, не знала, чем еще себя развлечь… — И решила на веревке покачаться? Не сходится: они ведь считались образцовой семьей, насколько я понял… — Мало ли, что там считалось! Сам этот Максаков вкалывал, как проклятый, дома почти не бывал. А вот баба давно не работала… Да она вообще по жизни не работала! Так, попробовала чуть-чуть вначале. Но как муж начал прилично зарабатывать – все, больше ее ни на одном предприятии не видели. А ведь у них даже детей не было! Чем она занималась? Я вот что за свою жизнь понял: дома бабу нужно заводить только от острой необходимости! |