Книга Призрак Тилацина, страница 61 – Влада Ольховская

— Буду признателен, если получишь. Понимаю, маловероятно отследить, где с Арсенией все это проделали, но… Вдруг?

— Я-то попробую, — кивнула Соренко. — Скорее всего, даже смогу, я много что могу. Но ты не о том думаешь.

Ян как раз думал о том, что человек, сотворивший такое с Арсенией, прямо сейчас, возможно, наблюдает за Александрой. Но говорить об этом было слишком тяжело, и он просто спросил:

— А о чем должен?

— О том, что я сказала чуть раньше. Эта женщина была здорова до самых родов, ребенок, которого она родила, вероятнее всего, выжил, и к выставке трупов он, к счастью, никакого отношения не имеет… Так что же с ним стало?

Бывшая жена Игоря Фунтова, фотографа, разоблаченного Арсенией, всегда работала под именем Аннабелла Андервуд. Александра сильно сомневалась, что русские родители однажды решили назвать свою дочь именно так — сейчас мода на подобные имена разгорелась вовсю, но во времена, когда родилась Белла, это было не настолько распространено. Узнать паспортное имя самопровозглашенной мисс Андервуд было возможно, однако Александра не собиралась тратить на такое ни время, ни ресурсы полиции. Какая разница, как эта женщина себя называет? Главное, чтоб говорить начала!

Белла была оригинальна в выборе не только имени, но и профессии. Сама себя она именовала мастером-проводником телесных практик. При этом ни она, ни кто-либо еще не мог точно объяснить, что это такое и насколько сильно отличается от той самой порнографии, за которую досталось Игорю. Изучая соцсети Беллы, Александра для себя решила, что это нечто среднее между инструктором по йоге и секс-консультантом.

Вызвать Беллу на допрос было невозможно, любые официальные попытки назначить ей встречу могли спугнуть подозреваемую — пока единственную в этой истории. Поэтому Александре пришлось идти обходным путем: она просто записалась к Белле на парную консультацию, индивидуальные та не давала. Андрей невозмутимо заявил, что попытается справиться с ролью реквизита.

Первая часть плана прошла отлично. Когда они вошли в зал консультаций, Белла лишь улыбнулась им, не похоже, что она заподозрила здесь какой-то подвох.

Устроилась она неплохо, и это удивляло. Белла арендовала зал в дорогом районе, да еще и оформила его под собственные нужды. Помещение было просторное, приятно прохладное, с выкрашенными в белый цвет стенами. Звукоизоляция работала отлично, шум большого города остался где-то далеко, окна скрывались за непрозрачными светлыми шторами. Стены были увешаны весьма откровенными фотографиями, на большинстве которых мелькала сама Белла, явно пренебрегавшая одеждой. Напротив окон шумел водой заключенный в стеклянные берега пруд, вокруг которого цвели белоснежные орхидеи. Мебели как таковой не было — только подушки разной формы и размера.

На одной из таких подушек сидела, скрестив под собой ноги, Белла. Вся в белом, как и следовало ожидать. Она, наверно, предполагала, что так поддерживает общую гармонию. Но из-за того, что белые одежды сливались со стенами, она напоминала зависшую в воздухе голову. Александра упрямо гнала из памяти мысли про Колобка, но они возвращались с удивительной настойчивостью.

Чувствовалось, что Белла много времени уделяет собственной внешности — то ли по зову сердца, то ли потому, что это часть ее работы. Но у природы свои представления об иронии, и сквозь дорогой макияж просматривалась дряблая, уже свисающая складками кожа, обрамлявшая наставленные пластической операцией щеки и губы.