Книга День, когда умерли драконы, страница 14 – Влада Ольховская

Она провела его через зал, и Кирин, привыкнув к темноте храма, сумел разглядеть вторую дверь, скрытую за алтарем. Она была намного меньше главных ворот, но и ее когда-то выточили из камня. Перед этой преградой Исса вдруг остановилась.

— Открывать не будешь? — смутился Кирин.

— Не открою, даже если захочу, — отозвалась девушка. — Сначала нужно отпереть замок.

Он осмотрел гладкую поверхность двери.

— Но тут нет замка!

— Глаза человека, что с них взять, — усмехнулась Исса. — Поверь мне, здесь есть замок. А у нас с тобой есть ключ.

Она подошла к алтарю и, прежде чем Кирин успел сообразить, что происходит, разбила о него кольцо. Последняя капля крови, оставшаяся от ее тела, скользнула на темный камень. Исса добровольно отдала главный запас силы, что у нее был — и последнее, что могло защитить ее в Мертвых землях.

Но она, похоже, ни о чем не жалела. Исса перехватила руку своего спутника, ногтем надрезала кожу на его пальце и дождалась, пока к капле ее крови присоединилась кровь принца.

— Могла бы предупредить, — возмутился Кирин, одергивая руку.

— Можно подумать, ты отказался бы! Пока ты нянчишь свой несчастный пальчик, я тебя порадую: как только мы войдем в эту дверь, твой брат будет свободен. Возможно, конечно, ему все равно захочется ехать у тебя на шее, но это будет уже не обязательно. Ты готов?

— Насколько к такому вообще можно подготовиться…

Исса ничего больше не делала, но капли крови на алтаре словно пробудились. Они живыми существами скользнули вперед, не оставив за собой и следа. С алтаря на пол, оттуда — к двери, они двигались с такой ловкостью, что Кирин едва успевал следить за ними.

Добравшись до поверхности двери, капли крови разделились, оплетая ее алым узором. Мгновение — и он вспыхнул белым пламенем, настолько ярким, что оно ненадолго ослепило Кирина после долгой тьмы.

А когда зрение вернулось, Кирин обнаружил, что дверь в другой мир открыта перед ними.

Сальтар привык к темноте, тишине и отрешенности от всего мира. Он понятия не имел, где находится, кто рядом с ним. Его не развязывали, с ним не говорили, он только чувствовал, как иногда его переносили с места на место — как живого мертвеца! Для второго принца, воспитанного воином, это было унизительно. Но в то же время, Сальтар чувствовал, что его поражение злит Таниса, и это стало его единственной отрадой.

Маг не собирался сдаваться так просто. Он то и дело вселялся в тело Сальтара, рылся в его памяти, наполнял сознание самыми горькими и чудовищными воспоминаниями. Но принц терпел — после всего, что он уже вынес, это было несложно. Он научился думать лишь о том, что план Таниса сорвался, и это уже ничто не изменит.

Вскоре Танис стал являться реже. Вряд ли он устал или отчаялся, скорее, что-то важное отвлекало его сейчас, заставляло пустить колдовскую силу в другое русло. Это немного беспокоило Сальтара: что бы ни задумал этот чародей, на благо империи оно не пойдет.

Ирония заключалась в том, что без Таниса Сальтара посещали мысли посложнее, справиться с которыми оказалось не так просто, как отстраниться от иллюзий, посланных врагом. Он думал о своем брате. То, что Кирин, слабый, запуганный, беспомощный, выжил в той резне, уже было чудом. Но когда они наконец встретились, перед Сальтаром стоял совсем другой человек, опытный и сильный.