Книга Минская мистика, страница 44 – Влада Ольховская

Но если Пилигрим уже поставил на диве крест, то Рада с выводами не спешила:

— Слушай, по-разному ведь бывает.

— Насколько я помню, у дивов по шкале Шахха три из пятнадцати, – сухо произнес Пилигрим.

Он и сам был удивлен тому, что вообще припомнил это. С теорией магии у него были не лучшие отношения. Но шкалу Шахха, оценивающую способность к предвидению будущего, он каким-то непостижимым образом сохранил в памяти.

Рада, естественно, тоже разбиралась в этом – и получше, чем он.

— Ну и что? Ты прекрасно знаешь, что у шкалы Шахха есть один грандиозный косяк: она оценивает средние способности вида в целом. А у дивов это распределение очень неравное… Один может быть реальным пророком, другой – психом с гиперактивной фантазией. У десяти будет ноль по шкале, у одного – пятнадцать, а по итогу средний балл штормит.

— Ты его видела? – Пилигрим указал на закрытую дверь в спальню. – Он не тянет на пятнадцать!

— Это так не определяется. Поэтому давай еще раз обсудим его пророчество, может, и выясним что путное.

Пилигрим лишь плечами пожал. Он не видел в таком решении смысла, но не мог предложить ничего лучше. Не начинать же новую драку – это им точно не поможет.

Они вернулись в спальню и обнаружили, что Анастас все так же сидит на кровати, но уже с низко опущенной головой. Из-за этого разглядеть его лицо было невозможно, и казалось, что он вообще заснул. Впрочем, Пилигрим не исключал и такой вариант – уже очевидно, что див не пришел в себя после вчерашнего.

— Эй! – позвала Рада. – Мы вернулись. Можем поговорить о пророчестве!

Он не отреагировал, значит, действительно спал. Пилигрим собирался разбудить его, он не позволил бы своей спутнице дотрагиваться до дива. Однако даже это не понадобилось: Анастас неожиданно вздрогнул так, будто по его телу прошел заряд электричества.

Пилигрим инстинктивно стал между ним и Радой, хотя ничего страшного пока не происходило. Див не напал, он даже не поднялся на ноги, но открылись его глаза – те, что на животе, огромные и круглые. Следом за ними открылась и пасть, зазвучал голос, низкий и гулкий, совсем не похожий на голос Анастаса.

— Потеряли? – насмешливо поинтересовался див. – Все, все на свете потеряли! Не для вас теперь ветер воет, не для вас идут дожди да горит лампада. Что осталось у вас? Разве что земля под ногами! А тот, кто в платье с перьями, не для вас теперь летать будет, а там, в пустоте. Как придет час, полетит туда, куда велено, и сделает то, что сказано. Тогда иссохнет река и сгорит лес, воздух станет твердым, а день – холодным. Вот тогда и услышите вы тяжелую поступь тех, кого больше нет, среди горящих золотом колосьев!

Градстраж, не ожидавший ничего подобного, замер, пытаясь сообразить, что происходит. Ему только и оставалось, что слушать, вопросы не придумывались, смысл не появлялся.

А потом жуткое лицо на животе дива замолчало, будто заснуло, зато оживился сам Анастас.

— Слышали? Слышали же? – с необъяснимой радостью поинтересовался он. – Вот еще одно пророчество было… Правда, немножко другое. Ну так а смысл повторять первое? Первое – это не пророчество, а воспоминание теперь.

— Вам известно, что все это означает? – спросила Рада.

— Нет, конечно, откуда? Я получаю пророчество в таком же виде, в каком и вы. Иногда еще картинки вижу, но в основном слушаю.