Книга Минская мистика, страница 46 – Влада Ольховская

Усачев тоже оценил перемены в ней:

— А ты наглеешь! У вас это семейное.

Он пустил ее в своей кабинет и сейчас говорил с ней вполне благодушно, но Рада не позволила себе обмануться. В беседах с цмоками наглеть можно было лишь до определенного предела. После этого шансы превратиться в шашлык слишком сильно повышались – настолько, что можно было самостоятельно заворачиваться в салатный лист.

— Я хотела бы поговорить с вами о Пилигриме, – смиренно пояснила Рада. – Дмитрий Максимович, мне кажется, вы можете повлиять на него!

— Отчасти. Но в целом Пилигрим – довольно упрямый черт. Если он что-то решил, переубедить его очень сложно. А тут я и пытаться не буду, я считаю, что он прав.

— Что?.. Тогда вы просто не знаете, почему он ушел, там чистая глупость…

— Все я прекрасно знаю, – прервал ее Усачев. – Перед тем, как написать заявление, он подал мне отчет. Я знаю о пророчестве дива. Я уважаю решение Пилигрима, я сам рекомендовал бы ему это.

— Все из-за того, что он под следствием, да?

— Технически это служебное расследование.

— А разница есть? Вы как это ни назовите, одно не изменится: то, что сделал Пилигрим, ему навредит.

Рада знала лишь часть внутренних правил и законов градстражи, ту, что была доступна толмачам. Но и этого хватало, чтобы оценить поступок Пилигрима. Из-за служебного расследования задание, которое ему дали, приобретало особое значение. Если бы он справился, это могло оправдать его, что бы он ни сделал! А такой отказ вполне мог трактоваться как неспособность продолжать службу в градстраже.

Усачев не мог не понимать этого. И все равно он не спешил успокаивать Раду, он некоторое время обдумывал что-то и лишь потом снова заговорил с ней.

— Вы с Пилигримом общались несколько дней. Как много он рассказал тебе о себе?

— Ну, исповедь не устроил, если вы об этом. Сказал только, что он ведьмар – но это я бы и так поняла, ему пару раз пришлось использовать магию. Строго по делу, если что!

— Не сомневаюсь в этом, – усмехнулся Усачев. – А про свое прошлое рассказал?

— Только про то, что он из какой-то провинции, да и то не упомянул, откуда именно. Сказал, что перевелся сюда из Витебска. Он не болтает.

— Это похвально, но давай я все же заполню пару пробелов. Например, говорил ли он тебе, что он гений?

— Э-э… да как-то к слову не пришлось…

Пилигрим, в то время еще Петр Якунин, действительно родился в провинции – той, для которой определение «глухая» не становится оскорблением. Его семья была из ведьминских кланов, приверженных старым традициям. Естественно, такая приверженность принесла бы им немало проблем и в большом городе, и даже в обычной деревне. Поэтому они еще несколько поколений назад переселились на хутор, затерянный среди лесов и болот.

Это отстранило их от цивилизации, но это же позволило сохранить многие ведьминские традиции, утерянные иными семьями. Родственники Пилигрима становились наставниками, охотниками и целителями. Он же с ранних лет проявил уникальные способности, но этого от него ожидали с младенчества.

— Его родители удачно сошлись, – пояснил Усачев. – Обычно ведь как бывает? В паре кто-то со способностями, а кто-то – нет, вот как у твоих родителей.

— У моей мамы скорее знания, чем способности, – уточнила Рада.

— Тем не менее, семья ваша в мире нечисти известна, а вот отец влился со стороны. У Пилигрима же оба родителя со способностями. Из хуторских его отец, его мать, хоть и из большой деревни, а тоже ведьма. Слияние кровей двух кланов – это всегда событие. С тех пор, как договорные браки отменили, оно стало редким, а тут получилось естественным образом.