Книга Вечное Пламя, страница 58 – Влада Ольховская

— Я не собираюсь тебя критиковать. Нам противостоит противник, которого мы не знаем. К такому невозможно подготовиться.

— Ты бы на моем месте точно освободился!

— Возможно. Или нет. Но на меня бы она не решилась напасть, потому что тоже не знала, смогу я освободиться или нет. Не думай об этом, у нас еще много работы.

Он был прав во всем, Рада знала это. Однако избавиться от чувства вины все равно не получалось. Да и ближайшим часам предстояло стать очень невеселыми, это тоже хорошего настроения не добавляло.

В отличие от лихорадок, они не могли просто уйти, бросив школу, полную зараженных людей, на произвол судьбы, им пришлось вызвать сюда градстражу. Правда, про собственное расследование они все равно предпочли не говорить. Заявили, что обнаружили нечто подозрительное во время дежурства, а потом на них внезапно напали лихорадки.

Это было почти правдой. В другое время Усачев, может, и распознал бы ложь – прислушиваясь внимательней, задавая дополнительные вопросы. Однако сейчас ему было не до того. Ситуация слишком стремительно выходила из-под контроля. Цмок, как и все остальные, понимал: нечисть начала действовать по какому-то плану, цель которого вполне предсказуема – сделать так, чтобы разрывы в пространстве стали постоянными.

После обеда их маленькой группе наконец позволили уйти. Рада даже не удивилась, обнаружив на улице взволнованную Настю, поджидавшую их.

Они с водяницей никогда не договаривались о встречах… да и вообще ни о чем не договаривались. Телефона у Насти тоже не было. Просто вечером она прощалась и уходила куда-то, утром появлялась сама.

Это было не совсем правильно, и Рада признавала, что однажды ей придется что-то изменить. Как минимум – задать Насте парочку сложных, но необходимых вопросов. Однако в такие моменты толмач слишком хорошо понимала Усачева: бывают периоды, когда тебе не до мелких проблем, тебе бы с крупными разобраться! Сейчас присутствие водяницы приносило только пользу.

— Что у вас тут случилось? – спросила Настя.

— Если кратко, на нас напали лихорадки, а Руслан оказался соловьем-разбойником, – вздохнула Рада.

— Э-э… Одно как-то связано с другим?

— Одно не позволило другому отправить нас на больничную койку.

— Кстати, давайте не будем обходить этот момент, – сказал Пилигрим. – Я не про больничную койку, а про соловья-разбойника. Нельзя было раньше сказать? Что вообще соловей-разбойник делает среди богатырей?

— Вот поэтому, – усмехнулся Руслан. – Этот вопрос следует сразу за тем, как я упоминаю свой вид.

— Назвать его неожиданным нельзя.

— Можно назвать его неуместным. Давай я тебе две версии предложу, одна из них правда, во вторую верят богатыри. Или я коварный шпион темной нечисти, который втерся в отряд особого назначения, чтобы следить за ними. Или я просто решил, что хочу такую профессию. Понимаю, для экранизации подходит лишь одна из версий моей жизни.

— То, что ты скрываешь правду, доверия к тебе не добавляет, – настаивал Пилигрим.

Он по-прежнему сохранял настороженность – и его можно было понять! Соловьи-разбойники считались видом, предрасположенным к насилию и агрессии. Они любили золото и веселую жизнь, а дисциплину на дух не переносили. Поэтому в решении Руслана примкнуть к хранителям порядка и хотелось искать подвох.