Книга Вечное Пламя, страница 59 – Влада Ольховская

Рада же никакой настороженности рядом с ним не чувствовала. Хотя так было с самого начала… Да, он порой вел себя подозрительно. И он мог оказаться и злодеем, и предателем. Но Раде почему-то казалось, что все на самом деле куда лучше. Впрочем, стоило ли верить интуиции, которая уже не уберегла ее от лихорадки?

— Мы сейчас будем обсуждать мою биографию или продолжать расследование? – холодно поинтересовался Руслан.

— Есть предложения?

— Предложение есть у меня, – вмешалась Рада. – Можем допросить лихорадку, например.

— Ты знаешь, куда они направились? – насторожился Пилигрим.

— Конкретно эти – нет, но с этими я и встречаться снова не хочу! Я бы лучше поговорила с кем-то из местных и… современных лихорадок.

— А какой от них может быть толк?

— Мы слабо представляем, с кем имеем дело, – терпеливо пояснила Рада. – Но уже очевидно, что эти лихорадки необычайно сильны. Может, они даже какие-нибудь легендарные? А если так, современные лихорадки могут рассказать о них что-нибудь интересное. Почему бы не попробовать? Хуже точно не будет!

— Хуже бывает всегда, – рассудил Пилигрим.

Однако отказываться от ее предложения он не стал.

Местные лихорадки, пусть и не отличавшиеся наглостью и могуществом пришлых, тоже шли на контакт не слишком охотно. Равными они считали только представителей своего вида, на всех остальных поглядывали свысока и дружбу с ними никогда не водили. Так что, если бы все было на добровольных началах, никакой допрос не состоялся бы.

К счастью, Рада была знакома и с другой лихорадкой – которой приходилось следить за своим поведением куда внимательней.

— Насколько я знаю, она сейчас где-то на площади Якуба Коласа, возле памятника, – отчиталась Рада.

— Что она там делает? – удивился Пилигрим. – Я не думаю, что она прямо возле памятника живет!

— Нет, живет она неподалеку, а возле памятника она клумбы пропалывает и цветы высаживает.

— Какое необычное для лихорадки хобби.

— Ага. «Принудительные общественные работы» называется.

Проштрафилась эта лихорадка еще прошлой осенью. В сезон прививок против гриппа она развернула в интернете целую кампанию, рассказывающую, как опасны на самом деле такие уколы и как от них нужно бежать как можно дальше.

Ее цель была проста: чем больше рядом оказывалось больных людей, чем тяжелее они болели, тем больше энергии получала от них лихорадка. Современные законы запрещали ей и ее сестрам заражать кого-то осознанно. Однако лихорадки добились послабления: если они забирали энергию у тех, кто заболел естественным путем, преступлением это не считалось.

Тогда ей удалось уйти безнаказанной, потому что она неплохо шифровалась, да и у градстражи работы хватало. Но наглость ее сгубила: лихорадка стала слишком болтливой, она откровенно хвасталась своим триумфом.

В итоге к ее дому пришла градстража и за находчивость выписала премию в виде пятидесяти часов общественных работ. Под летним солнышком, на свежем воздухе – то есть, с максимальной пользой для здоровья.

— Добавили к оскорблению еще и позор, – хмыкнул Пилигрим, услышав об этом. – Она ведь не захочет с нами говорить!

— Ну да. А знаешь, чего еще она не захочет? Ссориться с толмачом и градстражем.

— Тоже верно. Зовут ее хоть как?

— Аси́навая. Человеческое имя не помню, да и не важно оно сейчас. Лихорадки по-настоящему признают только свои истинные имена.