Книга Благословенны ночи Нергала, страница 88 – Влада Ольховская

С этим хотелось спорить. Снова и снова обвинять дикарей в глупости, чтобы война оставалась только их виной. Однако Лорена слишком хорошо понимала: в ней говорят эмоции. А вот Дала, даже прожив здесь много лет, осталась военным стратегом. Она прекрасно поняла, что делают со своим народом жрецы. Интересно, верят ли в Брерис те, кто считается посланниками ее воли?

Беседу пришлось прервать, Лорене нужно было возвращаться: сейкау устали ждать ее на площади, они пробрались в дом, до смерти перепугав местных, которые к такому не привыкли. Пленница же обнаружила, что ее страх потихоньку растворяется, она привыкала к постоянному присутствию хищников. Да и старуха не выглядела напуганной их появлением, она уверенно протянула вперед руку и погладила сейкау по голове.

— Мы еще увидимся? – спросила Лорена.

— О, в этом можешь даже не сомневаться, – загадочно улыбнулась Дала.

Эту улыбку Лорена не поняла, но и думать о ней не стала. На душе было неожиданно тяжело, хотя все, о чем они говорили, пленницы не касалось. Война есть война. Если культ так уж страдает, могли бы давно сдаться и принять условия более цивилизованной колонии. Всем бы стало лучше!

Но сколько бы Лорена ни повторяла себе это, настроение не поднималось. Потому что она понимала: дело вообще не в войне и не в колониях.

Когда она вернулась, подаренная жрецами девушка уже ушла. Давно ушла – встреча была быстрой. Жизнь в доме вернулась к привычному ритму, словно ничего особенного и не произошло. Лорене следовало вести себя так же, а у нее почему-то не получилось. Усадив на плечо Нинки, который сразу же выкатился к ней навстречу, она направилась в покои Глашатая.

Он определенно не был в романтическом настроении. Когда Лорена пришла, он безразлично наблюдал, как два сейкау дерутся на полу. Видимо, такие у них были тренировки, но выглядело все равно жутковато. Нинки, явно разделявший ее мнение, сжался на плече у девушки.

Глашатай окинул ее равнодушным взглядом и указал:

— Хватит сюда ходить.

— Я только спросить хотела…

— Ты пленница.

— Да помню я, – поморщилась Лорена. – Спрошу и уйду обратно в плен. Я тут поговорила с… Не важно, с кем. Мне сказали, что Глашатаям вообще запрещена любовь, вы даже не знаете, что это такое.

Он повернулся к ней, но молчал. Под его взглядом становилось страшно, как перед распахнутой пастью хищника. Хотелось уйти, но Лорена сдержалась. Офицер она или нет?

— Это правда? – спросила она.

Молчание. Карие глаза пылают на лице, которое почему-то кажется мертвым.

— Значит, правда… Но как можно такое не знать? Ради чего жить тогда? Любовь – это связь, за которую можно все отдать, которая всего дороже…

— Достаточно, – перебил ее Глашатай. – Не говори. Я все равно не пойму.

Она вспомнила миг, когда это существо убило Невио. На сей раз воспоминание не вспыхнуло само, а пришло с усилием, но Лорена решила не обращать на это внимания. Оно принесло застарелую ненависть, а значит, все в порядке.

— Верно, – холодно улыбнулась пленница. – Это и правда то, что ты не поймешь никогда.

* * *

Перемещаться по колонии было легко – им никто не препятствовал. Следить, конечно, пытались, но Лукия удивилась бы, если бы было иначе. От этой слежки они легко ушли, затерялись среди горных лабиринтов. Сейчас, в разгар дня, местные редко выходили наружу – даже при том, что до вершин туман не добирался. Из-за этого в колонии было шумно, людно, толпа обеспечивала нужное прикрытие.