Книга Бесконечная дорога, страница 100 – Влада Ольховская

Лошадь испуганно заржала, поднимаясь на дыбы. Солл махнул в ее сторону рукой, укрепляя защитное заклинание.

— Тише, тише, — прошептал он. — Я и сам бы не прочь узнать, что это за демоны! Но мы справимся, верь мне.

Он не мог понять, кто перед ним. Слишком уродливые для людей, слишком безумные, но вместе с тем так похожие на них! У них были человеческие тела, облаченные в остатки рваной. грязной от песка одежды, широкие фигуры — почти все одного размера, и у мужчин, и у женщин. Солл даже не брался определить, где мужчины, а где — женщины! Их черты стали размытыми, странными, едиными для всех.

Выбираясь из песчаных нор, они не поднимались на ноги, как полагалось людям, а передвигались на четвереньках, резко, хаотично, иногда — непредсказуемо длинными прыжками. Их глаза были мутными, словно занесенными песком, а у некоторых Солл и вовсе не мог разглядеть глаз. В широких ртах проглядывали клыки, у некоторых лица и шеи были покрыты запекшейся кровью. Существа спазматично дергали головами, они, кажется, ничего не видели, но старались понять, что их окружает.

Они не разговаривали, да и Солл не пытался обратиться к ним, чувствовал, что это бесполезно. Он был здесь один против нескольких десятков чудовищ — и ему предстояло решить, как быть дальше.

* * *

Эсме не собиралась впадать в детство навеки, но иногда ей просто нравилось превращаться в ребенка — и делать вид, что в ее жизни не было всех тех кошмаров, она все еще живет во дворце, а там, за каменными стенами, ее ждет Инрис, живой и невредимый. От этого недолгого самообмана становилось легче.

А здесь, на этой ферме, он еще и приносил пользу. Дети были свободны от настороженности и предрассудков, которые уже связывали взрослых. С ними было проще договориться, их было проще понять, они смотрели на мир с любопытством. Поэтому очень скоро Эсме уже носилась с мальчишками во дворе, хотя знала, что в обеденном зале будут обсуждать форт. Там и без нее разберутся, она же хотела получше узнать этот мир, пустынный, но по-своему прекрасный.

Дети фермеров рано привыкали к самостоятельности, они могли идти куда угодно, и все равно Эсме показалось странным, когда она не досчиталась среди веселой стайки младшей из дочерей. Это было подозрительно: крохе лет пять от силы, куда она могла запропаститься?

Поэтому Эсме перехватила пробегавшего мимо мальчишку и спросила:

— А где маленькая?

— Рина, что ли?

Она не помнила их всех по именам, но все равно кивнула:

— Да. Что-то ее давно нет!

— Она пошла к ручью. Наверно, сидит там, лодочки пускает! Что ей, много надо?

Похоже, мальчишек совсем не беспокоило исчезновение сестры, а вот Эсме не могла все так и оставить. Поэтому она, не обращая внимания на протесты старших детей, покинула игру и направилась в обход главного здания на задний двор.

Она уже знала, где течет ручей, ей показывали. Именно благодаря этой робкой полоске воды здесь и появилась ферма: в степях ручейков было намного больше, чем в пустыне, но таких больших — единицы. Он выбивался из-под холма, растекался по земле, широкий, совсем как река, но слишком мелкий, по колено ребенку, и убегал вдаль, чтобы там, за горизонтом, снова нырнуть под землю. Этот ручей поил людей и животных, давал воду на полив растений, освежал в разгар жары и был излюбленным местом отдыха. Он был настолько мелким, что крестьяне спокойно отпускали туда своих детей, уверенные, что малыши не утонут. Им почему-то казалось, что это единственная опасность здесь — утонуть. Что еще могло случиться в такой близости от дома?